— Сейчас идти по льду, да еще в буран резона нет, заплутать можно. А то и к эстонцам уйти. А оно мне надо⁈ Лучше к погранцам попасть — с документами все в порядке, натой стороне можно и к судье угодить, тут второй паспорт не только не спасет, довеском станет.

Мысль вполне здравая, однако Лембит Шипов (которого здесь именовали Ленькой в детстве, и Леонидом сейчас) тяжело вздохнул. Сочетание эстонского имени, данного отцом, и русской фамилии, доставшейся от матери, не приносило ему в жизни никаких неудобств, хотя и к тому, и к другому народам он относился с нескрываемой симпатией. Но как-то стал «на раскоряку» — избрав «срединную позицию», как обычно бывает в интернациональных семьях, где родители в самом конце «перестройки», после небезызвестного «августовского путча» далекого 1991 года, разошлись по политическим причинам, вообще далеким от семейной жизни. Понятно, что сути возникших разногласий он тогда не знал, и не понимал тем более — да и о чем может подозревать двухлетний карапуз, за которого все решала тогда его мать, забравшая дитя и уехавшая к родителям на русскую сторону, благо приграничных кордонов тогда не было.

Потом отец помирился, вернее распад СССР и наступление капитализма на время примирило конфликтующие стороны — в ставшей независимой Эстонии жилось тогда не в пример лучше,сытнее . Однако через какое-то время последовал очередной семейный скандал, и опять по далеким от собственно супружеских обязанностей причинам, и снова переселение в Печорский район. Затем новоепримирение , и обратное возвращение мамы — в общем, не жизнь, а сплошные «качели» с этими переездами. Туда и обратно, и снова «туда», жить на две страны то еще удовольствие для ребенка, особенно когда эти обе страны считают не только тебя «своим», но и саму землю на которой ты вырос и прожил уйму лет…

— Буран вроде утихает, — Лембит прислушался к ветру, тот явно «смягчился характером», хотя до этого буйствовал. Но тут ошибки быть не могло — снег уже не падал так густо на полотнище, брезент не провисал над головой под его тяжестью. Вроде распогодилось, и это к лучшему — теперь надо идти к островку, какая ловля — снега везде по колено будет, а то и выше. Ночь давно наступила, на часах два часа, секундная стрелка часов мерно отсчитывала минуты. Захотелось горячего чая, термос опустошил давно.

— Ладно, пойду до деревни, Мишка, поди спит, ничего, встанет. Хорошо, что машину у него оставил, а то бы сейчас пришлось откапывать. Не задалось с самого начала с рыбалкой, нечего ее продолжать.

Сюда приезжал частенько, в Петербурге работал — в его собственном доме, что от мамы в наследство достался (а там от деда), жил сродный брат, на пять лет моложе возрастом — тридцать стукнуло, кондовый крестьянин, ухватистый «круппчанин», в отличие от него «балованного» горожанина. Работу в Питере сразу нашел, хорошие технологи везде нужны, зарплату положиливесомую , за год требуемую сумму легко наберет, с долгами рассчитается. Сюда в деревню на отдых почти каждые выходные приезжал, с интернетом проблем нет, ноубук под рукой, можно на «удаленке» работать. А вот в Эстонию пока хода нет — уклонение от уплаты налогов страшная штука, а ему начет на сорок тысяч евро разом сделали, сумма самого долга вроде небольшая, но штраф наложили зверский. Адвоката толкового не нашел, сроки уплаты поджимали, пришлось через границу в очередной раз перебираться, от греха подальше — розыск мог начаться, нужно было отсидеться на сопредельной стороне, и ведьпросочился , воспользовался моментом и «левым» документом. К тому же взял пару тяжеленьких кредитов на свои беды, выплаты сильно прижали, но теперь хоть их прикрыл — там люди серьезные, отнюдь не государство, которое может немного потерпеть…