Лембиту разговаривал с воеводами и тысяцкими в шатре, армия после осторожного двух недельного марша, пройдя чуть меньше сотни верст, остановилась на отдых, огородившись «боевыми повозками». А заодно окружила очередной орденский замок, который вскоре должен разделить печальную судьбу предыдущих. Нет, никто их штурмами не брал, Лембиту не хотел кровь своих воинов проливать, как делали это безнадежно храбрые ливы, что бросались на бесплодные приступы этих бревенчатых строений.

Все дело в том, что на северных ливских и латышских землях рыцари не укрепились толком, просто не успели. Строительство каменных крепостей занимает долгое время, если рядом нет каменоломен и большой работной силы. И если в на придвинских землях замки строились быстро, то тут к постройке только приступили, ведь эти земли были окончательно усмирены семь лет тому назад. Здешние ливы, как и эсты, сопротивлялись завоевателям яростно, тем более походы погибшего Лембиту, и его победа над отрядом крестоносцев в 1212 году тогда вызвала восстание, впрочем, быстро подавленное отрядами «меченосцев».

Сейчас сами «христовы воины» крепко «вляпались» — несколько замков были взяты ливами в первые дни мятежа, а гарнизоны из пары десятков «меченосцев» полностью вырезаны вместе с семьями — разъярившиеся жители не жалели никого. Совсем малые крепостицы, которые были поставлены для контроля над территорией (а таких было большинство), крестоносцы сами бросили и бежали в замки покрепче, такой как этот, установленный на холме, на месте прежнего ливского городища. Массивная бревенчатая башня, донжон, две башни поменьше и пониже, и прясла их соединяющие, крепостные стены. И в таком виде штурмовать их замаешься, народа в пять раз больше положишь, а время уйдет.

Сами крестоносцы имели на вооружение множество стрелометов и камнеметов, именуемых каждый на свой лад, с помощью которых легко брали осадами примитивные городища ливов и эстов. Да тот же Юрьев, пусть месяц возились с ним, но все же овладели втой истории. И вся эта разнообразная осадная техника была захвачена восставшими эстами. Особенно на нее положили «глаз» знаменитые морские разбойники с Сааремаа. Они стали сами делать по захваченным образцам новые «машины», резонно рассудив, что и на ладьях пригодятся. «Эзельцы» самые буйные, но и энергичные среди эстов, рыбаки, пережившие немало штормов, им сам черт не брат. И ко всему относятся с известной практичностью — если эти штуки опасны в руках врага, то дело полезное, стоит их освоить и самим научится делать подобные. Вот и принялись изготавливать различные устройства, которые русские воеводы именовали просто «пороками».