Такого Лембиту никак не ожидал — он считал выставленный полк самым лучшим, недаром Вячко выставил этих эстов на самое опасное направление, и сделал все, чтобы рыцари ударили именно туда. Те дружно навались — натиск оказался настолько мощным, что пики ломались как спички. Но потрясло другое — крайние ряды копейщиков, не попавшие под сокрушающий удар, не побежали, отошли в стороны в порядке, составили новый строй и снова наклонили пики. И к ним со всех сторон сбежались талабы с ливами, ринувшись в общее месиво — такая схватка была как раз для них, где уже не строй с дисциплиной, а храбрость каждого играла главную роль. Началась свалка, крестоносцы были на конях, и на каждого приходилось как минимум двое противником, никаким благородством и правилами не отягощенные, зато имеющие в руках смертоносные «изобретения» — алебарды с крюками и бердыши. Завертелась самая настоящая мясорубка, которая постоянно вовлекала, поглощала и затягивала в эту кровавую «игру» все новых участников.

Давши слово не вмешиваться в командование войсками, Лембиту тем не менее осуществлял общее руководство, внимательно слушая приказы, что отдавал Вячко. А те были вполне толковые — резервный полк немедленно купировал прорыв, выдвинувшиеся эсты просто выставили пики и уткнули в землю щиты. Так что прорвавшиеся всадники в белых плащах уткнулись в «частокол», который просто не смогли опрокинуть как первый — тот проломили с хода, набрав хороший разбег. Но не тут и не сейчас — стоя на месте против длинных пик с мечом в руках не отмашешься, коней валили вместе с седоками, с необыкновенной яростью добивая на земле поверженных врагов. И так было везде, стоило окинуть поле боя, там, где белели плащи.

Опорные пункты устояли, мало где удалось кнехтам пробить проходы. Правда, несколько повозок все же перевернули, настолько был силен натиск. Там «меченосцы» без всякой жалости рубили уже ливов и эстов, арбалетчики в рукопашную не пошли — в таких случаях они быстро покидали повозки, пропускали вперед воинов с топорами, секирами и бердышами, а сами били в просветы, сохраняя дистанцию и выполняя княжеский приказ, стрелять до последнего. А чтобы не было соблазна, им просто не дали мечей и топоров, хотя кинжалы оставили — то предмет больше бытовой, без него никак. И помощь сейчас приносили куда большую, чем влезь просто в драку. Лембит прекрасно видел, как стрелки выцеливают наиболее опасного противника, и спокойно, с близкого расстояния, пускают в него болт. Точно так же и он воевал на заснеженном поле в «гуляй-городе» — стоял у дощатой стенки и стрелял в пролом, в который лезли кнехты. И ведь правильно поступил, рассудив, что каждый в бою делает только то, что делает лучше всех.