А там все, только пузыри из торфяной жижи пускать, и то недолго — болото как жизнь, само свои приговоры и выносит, и выполняет!
Ливы набросились на кнехтов, началась драка между ними, в которую вмешались латгальцы, и отнюдь не на стороне «меченосцев». На землю полетели белые тряпки, которые срывали с себя подневольные союзники, в который раз сделавшие свой выбор. И латыши более не колебались, глядя на закипевшую схватку. Вот только влезать в нее не стали, поступили «мудро» — наслушавшись уговоров талабов, попросту бежали с поля сражения, спасая свои жизни. А там их старейшины будут смотреть, чем война закончиться, и сразу перейдут на сторону победителя — обычная житейская практичность, стремление уберечь свой народ от напрасной погибели.
Дружина Вячко буквально растоптала дрогнувших кнехтов, за ней поспешали псковские и юрьевские пешие латники — в кольчугах, с копьями и алебардами. Но если всадники поскакали в обход лощины, то тяжеловооруженная пехота прошла рощицу и вышла в тыл рыцарской «свинье», что увязла в побоище с эстами и ливами — только полоса догорающего напалма отделяла враждующие стороны. Но если орденская конница сражалась, то вот кнехты, не сумев взять «боевые повозки», и понеся при штурме серьезные потери, дрогнули, а завидев обходящую русскую дружину, побежали к лесу. Вначале единицами, затем уже десятками, и вот бросились спасать свои жизни уже сотнями. Теперь исход сражения для них стал очевиден — поражение неизбежно, а по ожесточению все дело закончится поголовным истреблением — милости к вчерашним «господам положения» никто не проявит.
Это осознали и рыцари, а они живые люди, и старались получить богатство и положение в этих краях, а не смерть. Заревели трубы, и всадники в белых плащах стали вырываться из побоища, что продолжалось с невиданным ожесточением. Эсты не собирались так просто выпускать противника, на одно всадника в доспехах старались наброситься десятком, стаскивали с седел крючьями, рубили топорами алебард, подсекали ноги коням. А вылетевшие из западни крестоносцы попали под страшный лобовой удар русской дружины — их просто опрокинули копьями, смяв массой — началась жестокая рубка. Теперь крестоносцы сражались с отчаянием обреченных, лишь немногие прорвались и удирали к лесу, их яростно преследовали, и, догнав, рубили без всякой жалости. Слишком велика была ненависть в ожесточившихся сердцах, чтобы там появилось милосердие…
Частенько для крестоносцев сражения с русскими дружинами и даже местными племенами язычников заканчивались самым горестным образом. В XIII веке можно насчитать не менее десятка битв, в которых пришельцы с крестами на белых плащах бывали биты самым безжалостным образом, после которых тевтоны надолго притихали. «Псам-рыцарям» требовалось время, чтобы, фигурально выражаясь, «зализать раны»…