А на свидании в «Золотом грифоне» он рассказывал, как восхищается моей независимостью и принципами! Стоило еще тогда догадаться, что с ним не все в порядке.

— Так ты и все это затеял ради денег?

Я была не в том положении, чтобы бросаться упреками, но вопрос слетел с языка прежде, чем я успела подумать.

— А ради чего же еще? — Дерек пожал плечами. Видимо, выражение отвращения на моем лице его разозлило, потому что он опасно прищурился. — Не нужно смотреть на меня так, будто я в этой истории злодей.

— А кто еще? Борец за справедливость?

Он вскинул светлые брови:

— Почему бы и нет? С этими прекрасными часами, которые создал твой дед, можно было бы наворотить дел. Подчинить себе банкиров, министров… Может, даже королеву? Мало-помалу захватить власть над самыми влиятельными людьми, контролировать все их решения… — маслянистый блеск в его глазах сделался нездоровым, и последние слова как будто были обращены уже не мне. На мгновение Дерек запнулся, моргнул и сфокусировал взгляд обратно. — Но я не собираюсь делать ничего из этого. Мне не нужно господство, я всего лишь хочу вернуть то, что по праву мое.

Дерек кивнул на табличку, прикрученную к вагонетке. На почерневшем металле выпуклыми буквами было отлито название компании: «Эшворд и сыновья». Та самая компания, которую Корнелиус Эшворд вместе со всем своим состоянием завещал на благотворительность.

— Собираешься использовать часы, чтобы дед переписал завещание в твою пользу?

— Видишь, мне лишнего не нужно. Только то, что и так принадлежит мне. Разве я виноват, что он на старости лет выжил из ума и решил раздать все проходимцам? «Эворд и сыновья, которых он оставил без ломаного гроша». Да я годами на него горбатился! Вел его дела, сопровождал на встречи, кофе ему приносил. И что я за это получил? Бесценный опыт и пожелания удачи в новых начинаниях! Это по-твоему справедливо?

Дерек распалялся не на шутку. Он словно сам верил в то, что не сделал ничего дурного.

— Это, по-моему, это не стоит тех убийств, — возразила я ему в тон, думая о Мейбл и Леонарде Блейке. Даже убитый мастер из Кривой мили, пусть и занимался незаконными делами, не заслуживал смерти ради корысти Эшфорда.

Пудреница шевельнулась у меня в кармане, словно прося придержать язык, но Дерека мои слова не разозлили:

— Приходится иногда идти на жертвы. Можно подумать, дед без них сколотил свой капитал. Сколько работников умирает и гробит здоровье в шахтах? Уж побольше той пары несчастных, которые мне помешали.

На его лице не было и тени сожаления. Если даже первая смерть далась ему с трудом, теперь муки совести были забыты. Он действительно убьет меня, не дрогнув. Запоздалый страх прошелся мурашками вдоль позвоночника. Я замерла, не зная, что ответить, но Дерек этого и не требовал: