Алистер осмотрелся, больше всего боясь увидеть перед собой бездыханное тело Теодоры. Хороший из него вышел защитник. Ради чего он уходил, ради чего пытался держаться подальше?
— Сэр, — голос патрульного оторвал его от лихорадочных мыслей. — В соседнем переулке нашли постового, он, эээ… спал. Клянется, что не пил на посту, но ничего не помнит. Говорит, что следил за лавкой, как ему было приказано, а потом просто потерял сознание.
Здесь наверняка не обошлось без артефакта, ради которого вор уже совершил столько убийств. Алистер только надеялся, что Теодоры нет в их числе. Нет, на самом деле, он чувствовал, что она все еще жива.
Вот только зачем она понадобилась преступнику? И куда он её забрал?
— Допросите, видел ли кто-нибудь мужчину, который нес на руках девушку, — приказал Алистер. Но если артефакт способен подчинить людей, убийца мог просто заставить Теодору пойти с собой… При мысли об этом Алистер скрипнул зубами. — Они могли идти и вдвоем. Опишите местным мисс Прайс, возможно кто-то видел её в последний час.
Осматриваясь, инквизитор увидел на прилавке, среди щепок и измятых чертежей, небольшой медальон на серебряной цепочке — артефакт, недавно принадлежавший секретарше. Теодора говорила, таких медальонов было два…
Алистер взял его в руку. Металл оставался холодным, но прозрачный кристалл в центре вдруг засветился и мелко завибрировал, словно подавая сигнал. Небольшая стрелка завертелась вокруг оси и после нескольких оборотов резко замерла, указывая направление к парному кулону. Мейбл подарила второй медальон своему возлюбленному и убийце, а тем самым подсказала, как его найти.
Отчаяние, еще недавно грозившее занять собой все мысли, сменилось ледяной решимостью. Стрелка указывала на север, и Алистер последовал за ней.
Глава 17.
В затылке пульсировала тупая боль. Я еще не разлепила веки, а уже чувствовала желание провалиться назад в забытие — мешало только ритмичное шевеление в кармане платья. Это серебряный корпус пудреницы тихо щелкал створками рядом с моим бедром, пытаясь привести меня в чувство.
Артефакт молчал, чтобы не привлекать к себе лишнее внимание, но я все равно чувствовала безмолвное послание.Я здесь. Просыпайся.
Наконец, я заставила себя открыть глаза.
Неровные каменные своды тоннелем уходили в темноту, а по стенам тусклым голубым светом мерцали вкрапления магических кристаллов. Пахло сыростью, пропитавшей мох и камни.
Я сидела на жестком деревянном стуле, привязанная к нему за талию, другая веревка удерживала запястья за спиной. Стоило едва пошевелиться — стул тут же протяжно скрипнул.