Он взял записку, сломал сургучную печать и пробежал глазами по строчкам. Его лицу вернулся собранный вид, как будто не было взаимных упреков и откровений.
— Ясно, — кивнул он, складывая лист пополам. — Спасибо, мне нужно будет подумать.
Он не сказал, какие условия выставила Морвенна и, хотя любопытство отчаянно скреблось, я не стала спрашивать. Если там что-то совсем невыполнимое, сам виноват. Хотя обидно будет, если зацепка пропадет даром. Смогут ли что-то выяснить осведомители мистера Хоторна?
Я собиралась уйти, но Алистер обернулся к одному из журналов-артефактов и вчитался в появившуюся там надпись.
— Ты занята сейчас?
Сердце с привычной наивностью пропустило удар.
— А что?
Алистер поднял на меня глаза:
— Элиас достал адрес последнего ученика мастера Флеминга. Съездим к нему?
Предложение отличалось от того, что первым пришло мне на ум, но я кивнула:
— Конечно.
Глава 7.
Алистеру нужно было время, чтобы закочить дела, и я воспользовалась возможностью уйти (честнее сказать — сбежать) в кабинет к мистеру Хоторну. Он выслушал мой рассказ о визите в Кривую милю, покивал и остался не в восторге от идеи идти на сделку с Морвенной.
— В любом случае, спасибо, мисс Прайс, — вздохнул он, поправляя очки. Если он и считал мои знакомства опасными и глупыми, то решил не высказывать этого.
Зато Мейбл мне обрадовалась. Она предложила чай с печеньем, и я не стала отказываться — у меня не было ни крошки с самого утра и не предвиделось до вечера.
— Как вы себя чувствуете? — я, разумеется, говорила о последствиях пыльцы, которой секретарша надышалась вместе со мной.
Мейбл поморщилась, как от зубной боли.
— Два дня голова раскалывалась, — пожаловалась она. — А что еще хуже, я пропустила свидание! Мой спутник продолжал меня весь вечер, пока я приходила в себя в лазарете. А мы и так слишком редко видимся.
Я не успела посочувствовать — из кармана сумки донесся голос главной защитницы юных влюбленных барышень:
— Это никуда не годится! Работа не должна мешать свиданиям!
Мейбл удивленно повернулась к источнику звука, и мне пришлось достать из сумки говорливую пудреницу:
— Семейный артефакт. Иногда бывает слишком... участливым.
— Какая красота! — восхитилась Мейбл, разглядывая резной узор на круглом корпусе. Серебряные линии на нем причудливо переплетались, напоминая ветви кустарника, а в центре сходились к магическому кристаллу. — Что он делает?
— В основном читает мне нотации, — пробурчала я.
— Я имела в виду, какие у него способности, — уточнила Мейбл со смешком.
— О, это науке неизвестно, — ответила я, поглаживая артефакт. — Его создала еще моя прапрабабушка. К сожалению, записей она не оставила, а характер в пудренице зародился позже, поэтому она и сама не знает. Мои родственники потратили много времени на попытки разобраться, но так ничего и не нашли.