— Женщине вовсе необязательно иметь предназначение, — нравоучительно заявила пудреница. — Достаточно служить украшением.

— Разумеется, — вздохнула я, потому что спорить с артефактом на этот счет было невозможно.

Мейбл, кажется, понравилась моя вечная спутница, и я предложила ей как-нибудь зайти ко мне в гости в лавку — даже после разгрома там было на что взглянуть человеку, который мало сталкивался с артефактами. Что до меня, то Мейбл нравилась мне даже без эффекта пыльцы, которая придавала ей какое-то неземное очарование.

В последние годы круг моего общения все сужался, вытесненный заботами о лавке и долгах. Друзья детства растворились вместе с семейным наследием: кто-то из них, может, и сочувствовал мне, но разница положений постепенно свела на нет старые связи. Уход Алистера только доказал, что полагаться на чье-то плечо — глупая затея. Так что за компанию улыбчивой Мейбл мне почему-то захотелось ухватиться. В конце концов, если общаться с одними только артефактами и кредиторами, можно и с ума сойти.

Через час меня нашла секретарша Алистера. Явно обиженная моей недавней бестактностью, она сообщила, что господин Вейн уже спускается к экипажу, и ушла, не дожидаясь моего ответа. Мейбл злорадно прошептала, что Элоиза вечно задирает нос — и это немного утихомирило мои муки совести.

К экипажу я шла с надеждой, что бывший ученик дедушки живет поблизости, и нам с Алистером не придется провести наедине слишком много времени.

Как бы не так.

Оказалось, что дом подмастерья находится даже не в столице, а в небольшой деревне в нескольких милях к северу от города. Дорога до туда заняла больше часа, и почти все это время мы провели в молчании. Меня подмывало спросить, почему Алистер не отправил на допрос мистера Хоторна, но я представила новую перепалку и содрогнулась. Для одного дня ссор с бывшим возлюбленным было более чем достаточно.

Дом Леонарда Блейка стоял на отшибе, у кромки сырого леса. На деревню уже спускались сумерки, и в полутьме это место легко было принять за пристанище недобрых сил. Небольшой, с облупившейся краской и поросшим бурьяном садом, дом производил удручающее впечатление.

Место выглядело куда беднее, чем мне представлялось. Конечно, я была не в том положении, чтобы смотреть свысока на чужие финансы, но ученик дедушки должен был быть по меньшей мере способным человеком. Неужели он не смог заработать себе на достойную жизнь? Может, по нему так ударило отсутствие рекомендательного письма от наставника? Или он вовсе решил завязать с созданием артефактов?

Хотя если у меня самой дела пойдут в том же духе, можно смело раздумывать о продаже лавки и подыскивать себе дом поблизости. Вон тот сарай мне, пожалуй, по карману.