— Конечно, мистер Эшворд. Я буду рада.
— Я пришлю вам пикси, чтобы договориться о времени, — улыбнулся он мне на прощание.
Мы вышли на улицу, экипаж уже ждал нас у дверей. Слова мистера Эшворда об ответственности дедушки, приглашение Дерека — все это странным образом подняло мне настроение, и я постаралась сдержать неуместную улыбку.
— Жаль, что мистер Эшворд не смог ничего подсказать про артефакт, — сказала я.
Алистер помедлил с ответом.
— Думаю, что он солгал, — произнес он, постукивая пальцами по папке с документами.
— Почему это?
— Он совсем не задумался над твоим вопросом, а сразу принялся защищать честь друга. Разумеется, я не могу ни в чем его обвинить, но все же… Давайте назовем это интуицией, — сказал он задумчиво, даже не глядя на меня. — Но если на встрече с молодым Эшвордом зайдет разговор, постарайтесь узнать — возможно, ему что-то известно об этом. Видимо, он довольно близок с дедом.
Должно быть, от возмущения у меня вспыхнули щеки:
— О чем я буду говорить с молодым Эшвордом вас совершенно не касается. Я согласилась работать консультантом, но я вам не шпионка и даже не ваша сотрудница.
Я думала, Алистер настоит — скажет что-нибудь о важности дела, напомнит о размере оплаты, которую я получаю за свои консультации (пока, к слову, бесполезные). Но он только коротко взглянул на меня, чуть помедлил и кивнул.
— Верно. Прошу прощения.
Глава 4.
В следующие два дня мы навестили еще несколько богатых особняков, предупреждая о возможной угрозе и изучая содержимое коллекций. В основном у людей хранились светские безделушки: изящные, мастерски выполненные, но все же бесполезные артефакты, служившие украшением дома. Дедушка создал множество таких в первые годы своей работы — пока не решил, что хочет тратить время на более серьезные вещи.
Одной из самых больших коллекций владел барон Уиллоуби. Мы с Алистером провели больше получаса в вычурной гостиной его дома, дожидаясь, пока он найдет время для разговора. Я думала, что Алистер настоит на немедленной встрече (ведь лорд-инквизитор не должен тратить время впустую!), но он с ледяным спокойствием размешивал сахар в поданном чае и смотрел на ряды картин, украшавшие комнату: гномы, обрабатывающие драгоценные камни, стройная банши с белоснежными волосами.
Сам барон мне не понравился: он весьма надменно разглагольствовал о богатстве своей коллекции. Пестрый жилет едва сходился на его тучном теле, и я не могла отвести взгляд от опасно натянутой пуговицы. Я понимала, что сами артефакты важны ему исключительно своей стоимостью. Ни их польза, ни задумка мастера его нисколько не волновали. Но он любезно предоставил нам список вещей в своем хранилище и пообещал сообщить, если произойдет что-то необычное. Чего еще можно было от него ждать?