Алистер, как мы и договаривались, все это время держался подчеркнуто нейтрально и не касался в разговоре никаких личных тем. И хотя я сама настояла на этом, подобное поведение неуловимо раздражало.

Я внимательно изучала списки устройств, но, как ни старалась, не могла разгадать замысел вора. Впрочем загадочный артефакт вполне мог оказаться в числе вещей, от которых так легко избавлялся мой отец. Поиском этих предметов занимался мистер Хоторн — проследить их путь оказалось непростой задачей.

А возможно, Готфри Таллер был прав — и никакого скрытого смысла в действиях преступника вовсе не существовало.

На четвертый день череду визитов пришлось прервать — у Алистера оказались другие дела. Я была только рада возможности заняться своей лавкой: именно она, а не случайная карьера сыщика, приносила мне стабильный доход. Половину ночи и все утро я потратила на новую партию самопишущих перьев. Их создание было на редкость скучным делом, но перья не требовали дорогих деталей и всегда быстро продавались.

Только после обеда я добралась до штаб-квартиры Инквизиции. Мистер Хоторн был занят другим делом, и я, чтобы не слишком его отвлекать, спросила:

— Могу я пока взглянуть на улики?

— Конечно, — согласился следователь, не поднимая носа от бумаг. — Мейбл вас проводит.

Хранилище и архив занимали третий этаж. В лабиринте местных коридоров было немноголюдно и тихо — только каблучки Мейбл звонко отстукивали ритм по мраморному полу. Девушка остановилась у пятой по счету двери, на которой красовался сложный механизм из сцепленных латунных шестеренок.

— Нам сюда, — объявила Мейбл.

Она приложила к кристаллу свой жетон — механизм зашевелился и проскрежетал низким женским голосом:

— Одобрено, проходите. Только ведите себя прилично. Не шумите! И заклинаю вас, не ешьте над вещественными доказательствами! Это случайно не вы пролили кофе на кинжал, которым зарезали помощника министра?

— Не мы! — раздраженно бросила ей Мейбл и, пройдя три шага, понизила голос. — Эта дверь всех уже допекла. Характер — ужас. Припоминает всем этот несчастный кинжал. Да это было уже два года назад!

Вид у девушки был возмущенный, и я не стала уточнять, имела ли она какое-то отношение к той злополучной кружке кофе.

— Помните о порядке! — донеслось нам вслед.

Помещение, в которое мы попали, оказалось большим, но забитым до отказа: ряды стеллажей с узкими проходами. Мейбл провела нас в один из закутков. Подступ к полкам был закрыт горой каких-то ящиков, но секретарша протиснулась между ними и забралась на стремянку.

— Где это тут… А, вот, держите.