Я любила его, как прежде, как будто ничего не разделяло нас ни на мгновение. Я любила его еще крепче — теперь, когда не было невидимой преграды из тайн и страхов.
Я засыпала в объятиях Алистера, — моя голова на его плече, его дыхание щекочет затылок, ноги сплетены, — и знала, что когда проснусь, он будет рядом.
Глава 19.
Густой плющ расползся по каменному надгробию, почти закрыв золотистые буквы — я оборвала несколько веточек, освобождая гравировку с именем дедушки и датами его жизни. После случившегося мне столько всего хотелось у него спросить, но оставалось только навестить его могилу в старой части городского кладбища.
Со стороны главной аллеи послышались шаги и стук трости о мощеную дорожку: Корнелиус Эшворд шел не спеша, опираясь на локоть своего помощника. Я молча проследила взглядом, как старик подошел к могиле моего деда, попросил подчиненного положить цветы и отослал его коротким кивком.
В последний раз я видела мистера Эшворда в тот день, когда Дерек похитил меня из собственной лавки. С тех пор прошло уже две недели, а я так и не набралась храбрости с ним встретиться. Во мне варилась странная смесь из обиды и вины.
Обиды — за то, что он не рассказал нам раньше все, что знал о делах моего дедушки.
Вины — за то, как все кончилось для Дерека.
— Мистер Эшворд, — я обернулась к нему на выдохе. — Я все хотела вас навестить, но…
Свободной от трости рукой мужчина мягко похлопал меня по ладони, обрывая неловкую попытку объясниться.
— Моя дорогая, вам нет нужды оправдываться. Если уж на то пошло, это я должен перед вами извиняться. То, что сделал этот мальчишка… — мистер Эшворд покачал головой, словно до сих пор не мог поверить в случившееся. Он немного помолчал, глядя на надгробие пустым взглядом. — Я знал, что ему хочется большего. Конечно, знал. Но я считал, что ему хватит гордости, упорства добиваться всего самостоятельно… Если бы я не ошибся так сильно…
— Это не ваша вина.
Корнелиус чуть улыбнулся:
— Не нужно щадить мои чувства: я достаточно пожил и готов столкнуться с последствиями своих поступков, — мистер Эшворд зашелся кашлем, но продолжил. — В последнее время я много думал о том, что сделал не так. Может, если бы я не был так строг с завещанием или вовремя заметил, что гложет Дерека, все не закончилось бы для него… так.
После взрыва в шахте Дерека доставили в госпиталь. У него была сломана нога, на коже остались порезы и царапины, но куда серьезнее было то, что артефакт сделал с его сознанием — освобожденная энергия часов яркой вспышкой выжгла все ментальные барьеры в голове, подавив волю. Любые сказанные слова он воспринимал как приказ и, казалось, просто не способен был сопротивляться или возражать.