Я попыталась дернуться назад, но Алистер придержал меня за подбородок, не давая отвернуться. Мягкость губ смешалась с травяной горечью отвара. Мне не оставалось ничего другого, кроме как проглотить его.
В кристально чистом сознании пролетела одна единственная мысль: интересно, Мейбл так же лечат от последствий дурмана?
Я приоткрыла глаза, но Алистер не отстранился. Вместо этого его ладонь легла мне на затылок, притянула ближе. Должно быть, это пыльца пикси заставила меня прижаться теснее, обвить его шею руками, что-то бессвязно простонать в распахнутые губы.
Я не помнила, за что злилась на него, не помнила причин разлуки. Если честно, в этот момент я и собственное имя едва ли смогла бы назвать. Пальцы Алистера зарылись в мои волосы, вторая рука прочертила линию вдоль позвоночника, сжала талию.
— Нужно прекратить, — пробормотал он мне прямо в губы.
Какие глупости он говорит. И кто еще из нас сейчас не в себе. Я чуть прикусила ему нижнюю губу.
— Иначе утром ты придешь в себя…
Пальцы Алистера коснулись моей щиколотки, двинулись вверх по ноге, задирая подол юбки, очертили узор на колене.
— …и моим подчиненным придется расследовать убийство инквизитора…
Поцелуи сместились на шею, обожгли тонкую кожу у ключиц.
— …совершенное с особой жестокостью.
Он едва прикусил кожу на моей шее, сильнее сжал в объятиях и резко отстранился. Щеки у меня горели — наверняка от пыльцы. Алистер задержал на мне взгляд и после короткого раздумья натянул одеяло почти до самых моих ушей.
— Спи, — потребовал он. И сколько можно повторять, что я не его подчиненная.
— Не хочу, — соврала я.
— Почему?
Мыслей в голове не осталось совершенно.
— Когда я проснусь, ты снова исчезнешь, — мое бормотание было едва различимым.
— Я никуда не уйду, — тихо сказал Алистер, оставаясь сидеть на краю кровати.
Цок-цок — стучало мое сердце. Цок-цок.
Алистер
В Инквизиции у Алистера Вейна была репутация человека, не допускающего ошибок. Рано занявший высокий пост, он был вынужден раз за разом её оправдывать — перед кабинетом министров, въедливыми газетчиками и собственными подчиненными. Тем не менее, сегодня он наделал столько ошибок, что сбился со счета.
Первой ошибкой было подхватить Теодору на руки — там, в пропахшем сладкой отравой архиве. Он должен был приказать дежурному позаботиться о ней, но при виде девушки с румянцем на щеках и лихорадочным блеском в глазах его хваленая рассудительность пошла трещинами.
Вторую ошибку он совершил, когда выбрал привезти Теодору в свой дом, а не оставить ее на попечение штатных целителей. Ни одно из оправданий, которые он старательно повторял сам себе, не выдерживало критики. Если быть до конца честным, в тот момент им руководила вовсе не логика.