Воспоминания о событиях прошлого дня обухом ударили по голове: каблучки Мейбл, карамельный запах пыльцы, теплые объятия Алистера, его руки на моей спине, талии, щеке, бедре… поцелуй.

Я зажмурилась, чувствуя, как щеки заливает краска стыда и злости. Как я могла? Какон мог?

Я пожалела, что не взяла с собой пудреницу — вот кто смог бы вовремя привести меня в чувства и докричаться даже сквозь завесь дурмана.

— Доброе утро.

Я открыла глаза. Алистер стоял на пороге, уже одетый по-деловому. Он держал кружку, от которой поднимался пар, и выглядел так, будто прекрасно выспался и уже успел спасти полгорода до завтрака. И ни следа раскаяния на гладковыбритом лице.

— Выпей, — не то предложил, не то приказал он, ставя кружку на тумбочку по левую руку от меня. — Скоро принесут завтрак. Тебе нужно поесть, чтобы прийти в себя.

Я сейчас действительно была не в себе, но овсянкой этого никак не исправить.

— Я не голодна, — отрезала я, откидывая одеяло. Я была в своей вчерашней одежде, хоть и сильно измятой.

От чая тоже хотелось из принципа отказаться, но в горле скребло от жажды, так что я сдалась. Чай оказался горячим и травяным — похожим по вкусу на вчерашнее варево, но менее горький. Я вспомнила, каким образом вчера выпила то зелье, и спрятала взгляд.

Алистер протянул руку, забирая у меня опустевшую кружку:

— Не упрямься. После пыльцы…

— Я прекрасно знаю, что бывает после пыльцы, — перебила я его. На самом деле, симптомы похмелья были мне известны только примерно, но слушать нотации Алистера сейчас хотелось меньше всего. Как и оставаться в его доме.

Я злилась. На него — за то, что воспользовался ситуацией и теперь делает вид, что ничего особенного не произошло. На себя — за то, что позволила этому случиться. А что еще хуже, мне понравилось. Настолько, что если бы Алистер сейчас отставил в сторону эту проклятую кружку и притянул меня к себе, я бы не стала сопротивляться.

Он посмотрел на меня с весельем во взгляде, — знал, что отказываюсь я из чистого упрямства, — и со вздохом кивнул:

— Как скажешь. Подожди немного, я заберу несколько документов из кабинета и отвезу тебя домой.

— Сама доберусь, — снова отказалась я, поднимаясь с кровати.

Легкое головокружение — это ничего. Ноги вполне держали меня вполне уверенно.

— Хорошо, — выдохнул Алистер, уже с трудом скрывая раздражение. Кажется, он очень старался со мной не спорить. Чувствует свою вину? Есть, за что. — Отдохни сегодня.

На этот раз я оказалась не из принципа:

— Нет, я приведу себя в порядок и доберусь до Инквизиции, — сказала я, застегивая пуговки на полуботинках. — У меня появилась одна мысль, хочу еще раз взглянуть на улики и показать мистеру Хоторну.