Я одну за другой приняла из ее рук шесть увесистых коробок.

— Тут все вещественные улики по этим ограблениям. Вы смотрите, а я пока займусь каталогами. Нужно столько всего внести, а я две недели откладывала.

— Спасибо, — улыбнулась я.

Единственный стол был полностью завален, так что мне с уликами пришлось расположиться прямо на расставленных ящиках. Коробки с уликами были пронумерованы и аккуратно подписаны. Я с раздражение заметила в одной из них и собственное имя, выведенное ровным почерком: «Т. Прайс». Её я отставила подальше и потянулась к уликам с места первого преступления.

Из особняка барона Стерлинга инквизиторы вынесли сломанный защитный артефакт, осколки разбитого окна и несколько устройств, которые могли бы заинтересовать вора, но почему-то остались без его внимания. Я повертела в руках кусочек мутного стекла в медной оправе, подписанного как «Объект №9. Осколок защитного кристалла, вероятно, разбитого при взломе».

Улики я перебирала со смутным ощущением разочарования. У меня была иллюзия, что следователи переместили в хранилище самые значимые предметы, и при взгляде на них у мозаика сама сложится у меня в голове — но ничего подобного не произошло.

Я вздохнула.

— Нашли что-нибудь, мисс Прайс? — с любопытством спросила Мейбл, поднимая глаза от журнала, куда все это время что-то вписывала.

— Пока нет, — задумчиво пробормотала я, сортируя предметы из третьей коробки, а потом встрепенулась. — Зовите меня просто Теодорой, пожалуйста.

— Хорошо, — улыбнулась девушка. Ямочки у нее на щеках оказались очаровательными. И сама она была хорошенькой. Как зефир.

— Можно задать вопрос? — мысль опередила чувство такта.

— Можно задать вопрос? — мысль опередила чувство такта.

Мейбл удивленно приподняла брови:

— Пожалуйста.

— Почему вы пошли работать в Инквизицию?

— Ой, ну… — она задумчиво пожевала губу. — Обещаете не смеяться?

Мне стало еще любопытнее:

— Я очень постараюсь.

— В общем, моя мама очень любила детективы, читала их постоянно. Даже мне, с самого детства. Мне все это так нравилось. Так что я, можно сказать, всегда мечтала стать сыщиком, — Мейбл сказала это так тихо, что я едва расслышала её голос. — Правда, оказалось, что в следователи кого попало не берут, так что… — она обвела рукой вокруг себя, показывая на бумаги.

И чихнула.

— Будьте… — начала я, но чихнула следом.

В воздухе было пыльно и едва уловимо пахло чем-то сладким. Я поморщилась, пытаясь вспомнить, откуда мне знаком этот запах.

— И вовсе я не думала над вами смеяться, — наморщилась я, потирая зудящий нос. — Уверена, что у вас обязательно получится стать следователем.