— И тем не менее, вы последним работали под его началом.

— Как вы меня нашли? — спросил Леонард, игнорируя слова Алистера.

У него был настороженный вид, а взгляд блуждал по комнате: от выхода к окну, к стене, снова к выходу.

— Этот дом записан на ваше имя. А вы разве скрываетесь?

— Нет, — мужчина дернул плечом. В его движениях была какая-то неприятная резкость. — Просто предпочитаю, когда меня не трогают.

Мрачный вид бывшего подмастерья произвел на меня гнетущее впечатление, и я растеряла вопросы, которые хотела ему задать.

— Как я уже сказал, мы не отнимем у вас много времени. Всего несколько вопросов, — спокойно улыбнулся Алистер. — Чем вы занимались под началом мистера Флеминга?

— Как и все подмастерья — чем прикажут. Перерисовывал схемы, вытачивал детали, помогал в экспериментах.

— Какие устройства мистер Флеминг создавал, когда вы работали вместе с ним?

— Если вы проделали путь от столицы ради этих вопросов, то зря. Могли бы открыть учебник, — поворчал Леонард, но все же ответил. — Он тогда сотрудничал с Королевским госпиталем, пытался придумывать артефакты, которые… как он там говорил… будут лечить тело и душу.

Мне послышалась насмешка в его словах, и Алистер тоже это заметил:

— Разве это плохая цель? — уточнил он, приподнимая одну бровь.

— Цель — прекрасная, — не стал спорить мистер Блейк. — Что-то из этого у него даже получалось.

Меня начинала утомлять манера этого человека выражаться, а еще больше — пренебрежение, с которым он говорил о моем дедушке. Но ссора вряд ли помогла бы делу, так что я заставила себя промолчать.

— Вы ведь закончили ученичество раньше времени из-за размолвки с мастером? В чем была причина конфликта?

— Кто вам это сказал? — тут же ощетинился Леонард, как какой-то облезлый кот, к которому слишком близко протянули руку.

Вообще-то источником информации была я, но Алистер не так меня выдавать:

— Мы умеем наводить справки. Так что же тогда случилось?

— Сомневаюсь, что это касается вашего расследования. Мы, скажем так, не сошлись в подходах к работе. Не буду утомлять вас деталями. Я сказал, что не уважаю мастера и не хочу больше трудится под его началом. Он был рад освободить меня от этой обязанности.

Я как сейчас помнила хлопок двери и искаженное лицо молодого человека, которое теперь, спустя годы, оказалось хмурым и осунувшимся.

— Кажется, вы не слишком жалуете старого наставника?

— Все зовут его гением. Великим мастером, — усмешка мистера Блейка была откровенно недоброй. — Ну, он и правда был хорош в своем деле. Но еще он был трусом и лицемером. Кроме собственной славы его ничего не волновало. Ему было плевать, если его работы могут причинить кому-то зло, лишь бы они чесали ему эго.