Девушки после финиша, Нико.

***

В start house пахнет воском и адреналином.

Ветер треплет палатку. Радиоприемники потрескивают с перерывами. Тренеры и военнослужащие ходят вокруг меня по отработанным схемам, проверяя лыжи, поправляя палки, разговаривая тихими голосами, которые я больше не слышу.

Начните с двенадцатого.

Две минуты.

Я подпрыгиваю на месте, чтобы согреть ноги, хлопаю себя по бедрам через костюм, проверяю ремни с резким щелчком. Мое дыхание сбивается от холода. Сердце спокойное, но свернутое, как туго натянутая пружина, готовая лопнуть.

На телевизионном мониторе, прикрученном к столбу палатки, Беллини атакует "Бриндж". "Тэлон" побеждает чисто. Затем сильно проносится над Беркутом, приземляясь глубоко, но удерживая его, каким-то образом оставаясь на звере под ним. Время от времени вспыхивает зеленым и красным.

Мой мозг записывает это как данные, а не как драму. Где он рисковал. Где курс немного изменился.

Я выхожу на линию ворот, в тень стартового туннеля.

Парни один за другим исчезают со склона, поглощаемые пропастью. Пока мои колени не касаются стартовых ворот.

Начинается последовательность звуковых сигналов.

Три.

Два.

Один.

Зеленый.

Я вылетаю за ворота.

Немедленно набирайте скорость, плечи опущены, подбородок над лыжами. Не защищаясь. Атакуя.

Край вздымается, а затем уходит подо мной, как будто мир только что открыл люк. Мои лыжи стучат по льду в течение одного жестокого удара сердца. Я еду вперед, вместо того чтобы откинуться назад, вжимаюсь в линию досмотра, и сила тяжести хватает меня за ребра.

Правый затвор. Левый. Сжатие.

Мои бедра кричат. Мне нравится этот крик.

Тэлон бросается на меня, стена местности, которая хочет прижать меня к защитной сетке. Я катаю лыжи чисто, без колебаний, и перегрузка проходит через мой торс, как будто кто-то сидит у меня на груди. Края врезаются. Удерживайте. Отпустите.

С меня хватит.

Арена Пита открывается, широкая и обманчиво гладкая, приглашая меня совершить какую-нибудь глупость.

Я остаюсь поблизости. Терпение. Змея, прежде чем нанести удар.

Здесь другие ребята действовали слишком прямолинейно. Я видел это на мониторе. Они поплатились за это в нижней части поля, широко разбегаясь, теряя время, которое уже не могли вернуть.

Только не я.

Я нарезаю ровно, придерживая нож до тех пор, пока он мне не понадобится.

Через насосную скорость увеличивается.

С каждым чистым поворотом металлический страх этого утра растворяется. Лыжи перестают шипеть и начинают петь, на высокой, дикой ноте, которую слышу только я.

Я не выживаю после нападения Хищных птиц.