Но время еще есть. Все еще гонщики. Я не позволю себе поверить в это, пока не пересечет последний парень и мое имя по-прежнему будет грин.

Затем Маттео Беллини, второй по значимости игрок и живая легенда, подходит пожать мне руку.

Без шлема, мокрый от пота, тяжело дышащий. Он ухмыляется — не фальшивой подиумной ухмылкой, а чем-то настоящим и немного печальным.

Он протягивает руку в перчатке.

"Это была адская пробежка, Райнер", - говорит он по-немецки с сильным итальянским акцентом, глаза блестят. "Золотой орел" — ты пошел на это. Уважение".

Я моргаю. Беру его за руку. Пожимаю ее.

- Спасибо, - говорю я, застигнутый врасплох. - Ты катался чисто. Трасса через Тэлон была идеальной.

Он пожимает плечами, все еще ухмыляясь. "Совершенство сегодня дает тебе второе место". Он хлопает меня по плечу, достаточно сильно, я чувствую это через обивку. "Наслаждайся этим, пока можешь. Следующий - мой".

Я улыбаюсь в ответ, ничего не могу с собой поделать. - Ты можешь позаимствовать мой вид отсюда в любое время.

Он смеется, качает головой и уходит в сторону медиа-зоны.

Я удивленно смотрю ему вслед.

У Томаса и Маттео Беллини была вся этаистория — какая-то глупая ссора, какое-то соперничество, которого я никогда по-настоящему не понимал. Томас всегда говорил об этом как о чем-то личном.

Но итальянский гонщик звучит ... достойно.

Возможно, соперничество было просто из-за того, что Томас был Томасом. Слишком сосредоточенный, слишком серьезный.

В любом случае, в этом есть что-то почти утешительное. Этой странной связью товарища и выжившего могут поделиться только люди, которые только что атаковали Хищных птиц и выжили, чтобы рассказать об этом.

Мы только что вступили в войну с одной и той же горой.

Я победил.

Он проиграл десятые доли.

Но мы оба преодолели холм.

***

Впервые в жизни я стою на верхней ступеньке пьедестала почета в гонках на скорость, гимн Австрии отзвучал, букет в одной руке, фуражка - в другой, когда они выводят орла.

Не трофей в форме чучела. Не чучело.Настоящий ,живой белоголовый орлан.

"Держи руку ровно", - говорит куратор. Энн как-там ее, из Фонда образования хищников. Она спокойна, как будто это совершенно нормально. "Она привыкла к толпе, но не делай резких движений".

Орел садится мне на предплечье, цепляясь когтями за толстую кожаную перчатку, которой они меня надели. Она тяжелее, чем я ожидал. Крепкая. Ее голова поворачивается, желтые глаза сканируют толпу с той сосредоточенностью, которую я узнаю. Сосредоточенность хищницы.