У меня нет ответа на это. Она смотрит на меня пристально, в глазах блестят слезы.

“Мне нравится, как ты смотришь на меня, как будто я настоящая. Я не смог выдержать твоих глаз, когда ты понял, что я всего лишь пустой трофей, который нужно положить на полку ”.

- Но Элиза, - говорю я, протягивая руку к ее лицу и вытирая слезу, - ты намного больше, чем это.

- Я не уверена, что это так, - говорит она, качая головой и сжимая мою руку.

“ Знаешь, мне тоже страшно, - говорю я, пожимая плечами. “ Я золотой мальчик. Новая надежда Австрии. Ходячий плакат выдержки, таланта и прочей ерунды, которую они изображают на графике. Половину времени я в ужасе от того, что мне осталось провести всего один неудачный сезон, и все поймут, что я всего лишь ребенок из ниоткуда, которому повезло с хорошим снегом. Что я мошенник ”.

Я пожимаю одним плечом и стараюсь, чтобы это прозвучало легче, чем на самом деле.

“Но, Нико, ” говорит она, качая головой, - ты самый смелый, необузданный, обворожительный человек, которого я когда-либо встречала. Просто быть рядом с тобой опьяняет. И не потому, что у тебя есть медали и трофеи. Из-за того, кто ты есть”.

На секунду я забываю, как дышать. Ни один тренер, ни один комментатор никогда не говорил ничего подобного.

“Видишь, принцесса?” Говорю я. “Я не вижу фальши, когда смотрю на тебя. Я видел тебя храброй. Я видел тебя дикой”.

У нее перехватывает горло.

“Ты сказал мне просто быть свободной”, - добавляет она. “Я учусь. Медленно. Но, может быть, ты и этого не знаешь, как это сделать ”.

На секунду кажется, что она вот-вот заплачет. Но это не так. Конечно, нет. Просто ее глаза слишком ярко блестят в устойчивом освещении.

“ Чего ты хочешь от меня, Нико? - наконец спрашивает она хриплым голосом.

Я выдыхаю, долго и медленно, и прислоняюсь спиной к кабинке, ощущая позвоночником шероховатое дерево.

“ Я не хочу чувствовать, что схожу с ума, ” просто говорю я. “ Я могу жить с ‘просто сексом’, если это все, что ты можешь дать мне прямо сейчас. Клянусь, я могу. Но я не могу сделать этого, когда ты затаскиваешь меня в чулан для метел, а потом притворяешься, что не знаешь меня, когда есть зрители ”.

Это ложь. Я знаю это, когда говорю. Есть маленькая, упрямая часть меня, которая хочет всего: ярлыка, рукопожатия, права говоритьмое мнение, не беспокоясь о заседании правления. И голос шепчет в моей голове, что настоящая она тоже этого хочет.

Но я буду жить во лжи, если это удержит ее здесь.

“Больше никаких исчезновений”, - добавляю я. “Больше никаких игр, в которых я должен угадывать, будете ли вы относиться ко мне как к личности или как к пиар-риску. Если ты хочешь, чтобы это был просто секс, прекрасно. Скажи это. Но говори, не убегая каждый раз, когда тебе начинает казаться, что это нечто большее ”.