— Да пошёл ты!

— Проси что хочешь!

— Ничего мне от тебя не нужно.

— Но я же не егерь…

— И что предлагаешь? — как можно холоднее спросила Яна, не позволяя растущей жалости победить профессиональную расчётливость. — За город тогда вали, в Голь, там искать не станут!

— Это смерть… — выдохнул Сорока.

И тогда парниковый схватился за сердце. Судорожно, рывком, чуть не упав на колени. Погремушка, сначала решившая, что тот полез за оружием, тут же взяла его на прицел. Затем спохватилась, вспомнив, как бедолага отмахивался от крыс голыми руками. И запоздало сообразила, что у застекольщика случился приступ.

Однако девушка ошиблась и во второй раз. Выпрямившись, нелюдь медленно помахал обоим, сообщая, что в норме. Но когда позволил взглянуть себе в глаза, Яну пробрало до костей колким морозом…

Он же ни чёрта не понимал! Как собака, с интересом наблюдавшая за беседой хозяев. Но едва посмотрел сначала на парня, а затем на егеря, последняя могла поклясться, что выродок понимает если не всё сказанное, то основные моменты.

— Телепат, — беззвучно подытожила сестра. — У них такие водятся, ты знаешь. Он просто читает ваши мысли, не более того. И учится ими управлять.

— Заткнись! — совершенно недружелюбно ответила ей Яна, поглаживая спусковую скобу.

Вероятнее всего, где-то под рабочей одеждой у чужака скрыт ретранслятор-переводчик, с помощью которого охотники обычно опрашивают свидетелей. Забросив арбалет на плечо, Погремушка шагнула к спасённому, одновременно вынимая револьвер.

Сорока вскрикнул. Застекольщик отшатнулся, а девушка приставила ствол «Нагана» к рёбрам молчуна, быстрыми движениями обыскав. Ничего не нашла, поразившись пуще прежнего…

И уже собиралась отступить на прежнюю позицию, как парниковый вдруг схватил её за запястье. Крепко схватил, сила в самце чувствовалась немалая. Яна вскрикнула, рванулась, взводя курок револьвера, но тут в голове словно вспыхнуло. Всего на долю секунды, но будто кто-то явственно начертил перед внутренним взором четыре коротких слова:

«Пётр. Отрицание. Причинение. Зла».

Она окаменела, с ужасом уставившись в светло-карие глаза державшего её существа. Заметила, что Сорока успел обнажить оружие — новёхонький армейский «Рогалев», — дрожащей рукой целясь в нелюдя поверх её плеча. Медленно, словно Ленка оказалась права и её сестру загипнотизировали, та отвела ствол «Нагана» в сторону.

Спасённый ослабил хватку, но всё ещё продолжал удерживать её запястье — выше рукава куртки и ниже края перчатки, прикасаясь к смуглой коже. Вены на его лбу вздулись, по вискам катился пот, оставляя на пыльных щеках извилистые дорожки.