Глава 2
Страница 8 из 111
Настройки чтения
18px
1.8
1

Глава 2

Страница 8

— Как ты мое, — кивнул Рябой, и шрам у него наконец поехал.

«Отложил я тот вопрос до лучших времен, — вспомнилось мне. — Когда весом обрасту. Обрасти не успел, а времена сами пришли».

— Хошь, с тобой пойду, — сказал Рябой.

— Сиди. Сам залез — сам и схожу, — зевнул я, поднимаясь.

Рябой хмыкнул, но спорить не стал. Только глядел мне в спину, пока я откидывал занавеску.

Тереза у печурки выпрямилась, оглядела меня с головы до ног и перекрестила — по-своему, слева направо.

Я вышел и встретил на лестнице Пелагею с чайником, из носика валил пар.

— Сень, а чай-то? — с обидой глянула она.

— Некогда. Уроки, — развел я руками.

Ваньку я поймал на углу.

— На Литейный. К полудню поспеть надо.

Сани вынесли на Садовую, оттуда на Невский. Город гудел по-предпраздничному: у Гостиного торговали елками — целый лес вырос прямо на панели, — бабы тащили кульки, разносчики орали про пряники.

«Утром молитва, в полдень уроки, а вечером ворье, — подумал я, пряча нос в воротник. — Разносторонний я человек, ничего не скажешь».

На Литейном Степан принял пальто и промолчал, заметив, что я зевнул.

В малой библиотеке было тепло, и меня тут же повело в сон.

Спиридон Ильич стоял у доски в вицмундире с орлеными пуговицами.

— Гноти сеавтон, — произнес он и постучал мелом по греческим буквам. — Познай самого себя. Запишите, юноша, и переведите.

Я макнул перо.

«Познай самого себя, — подумал я. — Которого из двух?»

Часы на камине ровно тикали, и буквы на доске поплыли, голова пошла книзу…

— Арсений.

Я дернулся, и перо посадило на тетрадь кляксу.

— Ежели вы полагаете, юноша, что премудрость эллинов перетечет вам в голову, покуда вы изволите почивать, — Спиридон Ильич не повысил голоса ни на волос, — то смею разуверить: такого не случалось ни с одним гимназистом со времен Перикла.

— Виноват, Спиридон Ильич.

Переписывал я до конца урока. Спиридон Ильич ушел, сухо кивнув, а Степан позвал меня в малую гостиную.

Там гудел самовар. Анна Францевна сидела у окна над письмами, и перо в ее руке шло быстро.

— Садись, — сказала она, не поднимая глаз. — Спиридон Ильич жалуется: ты у него над тетрадью уснул.

— Задремал, Анна Францевна. Виноват.

— Задремал. — Перо остановилось. Она поглядела на меня поверх письма, долго, как оценщик на заклад. — Под глазами черно. Ночью где был?

— Коньки со Старкой доделывали. К празднику.

— Ночью? — У нее приподнялась бровь.

— Ночью, работы много, — тяжко вздохнул я.

Она поджала губы, но налила мне чаю сама — значит, разнос был окончен. Чашка жгла пальцы, от тепла меня снова клонило в сон.

— Двор нынче в Гатчине Рождество встречает, — сказала она, помешивая чай без сахара. — Первое после Борок. Государыня, говорят, сама конвою подарки раздавать станет, каждому казаку из своих рук.

назадназад
1 ... 6 7 8 9 10 ... 111
впередвперед