А я еще удивлялся, почему Ори меня боится!

Да, поэтому у Криденса не было камердинера: Ворон не успел никого подчинить, а слуга-человек оскорблял его чувство прекрасного.

— Добро пожаловать, господа. — Дворецкий-демон церемонно поклонился. — Миледи предупредила о вашем приезде и просила чувствовать себя как дома. Что я могу для вас сделать?

Рай покачнулся и сполз бы на пол, если бы я его не удержал. Криденс посмотрел на нас.

— Где здесь лаборатория?

Высший демон в роли дворецкого совершенно его не смутил. Неужели для Нуклия это в порядке вещей? Или это нормально для сумасшедшей Повелительницы, поэтому ее подданные не удивляются?

Алекс помедлил с ответом, прикрыв глаза. Наверняка мысленно общался с Шериадой за сотню миров отсюда. Высшие демоны на такое способны.

— Третий этаж, господин, вторая дверь слева. Позволь, я тебя провожу. Миледи просила сообщить, что там хороший запас готовых зелий.

— Отлично. — Криденс посмотрел на меня. — Элвин, твой брат, похоже, без сознания?

— Что? — Я не сразу понял, о ком он говорит. Потом посмотрел на обмякшего Рая и торопливо проверил дыхание.

— Дышит?

— Да. Почему?..

— Потому что тот волшебник был неумел. Не бойся, это не смертельно, раз дышит, — Криденс подхватил ноги Рая, пока я обнимал его за плечи. — Куда нести?

— Второй этаж. Первая дверь слева, — ответил я и скривился от головной боли. — А почему не магией?

— А ты позволишь? — удивился Криденс.

«С каких это пор ты спрашиваешь моего позволения?» — подумал я. Удивительно, какие мысли бродили в голове: я сам страдал от жестокой боли, Рай был без сознания, а думал я о Вороне. Что со мной не так?

— Конечно, нет.

— Тогда понесли.

Комната Рая нисколько не изменилась. А, собственно, почему она должна была меняться — за две-то недели? Это я успел влезть в нуклийскую политику по самые уши, поэтому мне кажется, будто прошел уже год.

Похоже, Рай тоже крепко влип в политику, только не Нуклия, а Острова. Не знаю, что хуже. Шериада, что ты с нами сделала? Зачем?

— Третий этаж? — деловито поинтересовался у дворецкого Криденс, когда мы уложили Рая на кровать.

Алекс кивнул.

— Идем, господин.

— Да, и обед… То есть ужин, — поправил сам себя Криденс, оглянувшись на окно без штор, за которым царила глубокая ночь. Впрочем, зимой на Острове темнеет рано, так что сейчас с равным успехом могло быть и семь, и десять вечера. А то и полночь.

Но вряд ли Рай остался бы во дворце так поздно.

— Я не голоден, — от головной боли меня тошнило, о еде противно было даже думать.

Криденс усмехнулся, но я заметил, что он встревожен. А может, мне это почудилось: с чего бы Виете тревожиться обо мне?