— Подумаю: «Ого, как мне повезло». Она, знаешь ли, может женить меня на Адель.

— Адель — ведьма. И довольно красивая.

Криденс усмехнулся и перекатился на левый бок, чтобы оказаться со мной лицом к лицу.

— Ты так считаешь? Ты ей, кстати, нравишься.

— Знаю.

— И вместо этого ты бегаешь к какой-то человеческой девчонке. Даже не заколдованной.

— Сам-то, — не выдержал я.

— Да уж, правы древние поэты: любовь зла. Я понял, что ты хотел сказать. Конечно, я бы исполнил приказ. Элвин, любой приказ Повелительницы должен быть исполнен. Любой.

За окном шумел ветер, и время от времени скрипел снег под ногами лакея. Очень часто невидимого. И тяжелого. Демоны весят немало.

— То есть если она прикажет тебе умереть…

— Я умру, — спокойно закончил Криденс.

Вот тогда и я отложил книгу. Согласитесь, это уже из ряда вон.

— Ты даже не задумался.

— Элвин, ты не понимаешь. Любой приказ Повелительницы — настоящий приказ, а не угроза или пожелание — становится единственным, о чем ты можешь думать. Считай это высшей формой ментальной магии, если желаешь. Это даже сильнее печати. Повелительница связана с Источником, и у нее более чем достаточно сил, чтобы сломить твою волю.

Я покачал головой. Криденс прав: понять это сложно.

— Но она же не станет этого делать. Умереть? Кто отдаст такой приказ?

— О, Элвин, ты по-прежнему наивен. Однажды я наблюдал казнь мятежных нуклийских лордов. Сиренитти просто приказала им умереть. Через минуту все до единого были мертвы.

Я поежился. Перед глазами встал образ Шериады во время поединка с лордом Виета. Получается, она играла? Пожелай королева, и мятежник давно был бы мертв? Но к чему тогда все это?

Понятно, к чему. Эпатаж. Лучше прикончить мятежника самой, показать, что сильна, что не боишься. Да еще и с таким количеством зрителей.

— Если все так, как ты говоришь, то Повелительница должна быть неуязвимой. Кто же бросит ей вызов, если она может просто приказать сопернику умереть?

Криденс покачал головой.

— Не может. Во время дуэли приказов нет. Это правило. У каждого мира свои правила, Элвин, запомни. Например, ваши волшебники чернокожи. Ты исключение, да? У нас правило: поединок делает соперников равными. Повелительница должна время от времени подтверждать, что она достаточно сильна, чтобы править.

— Почему же те мятежные лорды, которых она убила приказом, просто не вызвали ее на поединок?

Криденс усмехнулся.

— А почему мой отец не вызвал? Зачем нужно было следить за тобой, похищать? Зачем такие сложности? Да потому что она — сильнейшая, Элвин, понимаешь? Потому что она выиграла столько поединков, что все уже давным-давно со счета сбились. Потому что неважно сколько будет магов, она сотрет их всех в порошок. Иначе никто бы не интриговал, мы бы просто все собрались и расправились с ней. Потому что, поверь, каждому нуклийскому магу Повелительница как кость в горле. После победы над ней мы бы, естественно, передрались между собой. Поэтому королем становится самый сильный. Настолько сильный, чтобы обуздать Источник. Настолько сильный, чтобы нам приказывать.