В камине засвистело, сгорая, полено. Я встал было, потом снова сел и попытался магией поднять кочергу. Получилось. Криденс с усмешкой наблюдал за моими усилиями, потом устало закрыл глаза.

— Хуже всего — когда Повелитель сходит с ума. А они все поддаются безумию, ни один человек не выдержит в себе силу Источника долго. Тогда нам приказывают привезти дочерей на убой, и мы слушаемся. Это я к примеру.

Против воли мне вспомнились слова Шериады про жестокость — когда королева жаловалась, что делает больно против своей воли.

— А безобидными сумасшедшими они не бывают?

— Повелители-то? Не-е-ет, — рассмеялся Криденс. — А жаль.

— Это все очень напоминает рабство. Я к тому, что если наш король, например, начнет чудить, его объявят сумасшедшим, отправят на север в резиденцию, а его место в правительстве займет регент.

— А наша королева убьет и регента, и тебя за «отличную» идею. Элвин, привыкай. Мы все принадлежим ей, начиная от земли Нуклия и кончая нами, его магами.

Изумительно: изворотливый, беспринципный Криденс находил это совершенно нормальным. Я так не мог. Я знал, каково это — когда твоей судьбой распоряжаются другие.

Еще я помнил слова Шериады про силу и свободу. Она говорила, что у меня будет шанс. Но какой, если у нее всегда будет право делать со мной все, что заблагорассудится? Чем это отличается от жизни спутника? Лишь тем, что хозяйка со мной не спит?

— Ты побледнел, — заметил Криденс. — Что тебя так испугало? Мы всегда кому-то принадлежим, Элвин, это нормально. Разве нет? Разве ты еще не привык?

Меня передернуло. Я знал — о, слишком хорошо! — что делает с людьми власть. Аристократы не видели в слугах людей. Слуги не видели людей в спутниках. Похожая цепочка представлялась мне и в Нуклии: маги считают людей игрушками, а их королева играет с самими магами.

— Привык слишком хорошо, — пробормотал я. — Криденс, чего же хотел добиться твой отец? И ты сам отнюдь не лестно отзывался о королеве. Значит, вы на что-то надеялись?

Ворон поднялся на локте.

— Надеялись. И ты видишь, к чему это привело. Есть лишь один способ победить Повелителя, если у тебя недостаточно сил, чтобы сразить его или ее на поединке. — Он замолчал, глядя куда-то перед собой.

— Какой же? — поторопил я. Сам не знаю, зачем спросил? Ни о чем таком я тогда не думал.

Криденс перевел взгляд на меня.

— Все нуклийские Повелители в той или иной мере безумны. Чем дольше они сидят на троне, тем безумнее становятся. Сиренитти носит Венец уже около тридцати лет. Рассказывают, что у нее случаются приступы. Если поймать время верно или даже спровоцировать такой приступ, то перед ним и вовремя него она наверняка беспомощна, — Криденс нахмурился, всматриваясь в меня. — Да ты же это видел. Видел же?