Была ночь, газовые фонари горели, но сумрак они разгоняли плохо. Ночью снег никто не чистил, и витрину ателье, а также ближайших к ней домов, «украшали» уродливые фанерные ставни.

Я оглянулся и впервые увидел улицу такой, какой, наверное, видел ее Криденс. Тихо. Уныло. Бедно. В Междумирье даже трущобы выглядели лучше.

— Насколько я знаю, это родина ее матери. Королева говорила, ее мать сбежала отсюда. — За такие слова легко можно было попасть на Острове за решетку, но мы говорили по-нуклийски. Если кто и подслушивал, то он ничего не понял.

К тому же я теперь запросто мог лишить этого «кого-то» языка. Чего мне было бояться?

— И я ее понимаю, — Криденс пнул рыхлый снег. — Я бы тоже отсюда сбежал. Это правда, что Сиренитти скупает землю у местных лордов? Твою сестру это очень беспокоит.

Это всех беспокоило. В газетах постоянно об этом писали.

— Да.

Криденс снова огляделся.

— Тебя не удивляет, что она ничего с ней не делает?

— В смысле? А что она должна делать?

Ворон вздохнул.

— Ты же понимаешь. Сиренитти достаточно щелкнуть пальцами, и эта земля будет благоденствовать. Ну хорошо, не смотри на меня так, пальцами необязательно щелкать. Но она может сделать эту страну, если не весь этот мир, богаче. Почему, как ты думаешь, она этого не делает?

Я нахмурился. Криденс был прав: Шериада запросто могла раз и навсегда покончить хотя бы с набегами варваров для начала. И, судя по слухам, землей она распоряжалась как скупой ростовщик деньгами. Сидела на ней, словно собака на сене, и только рычала на обедневших аристократов.

— Потому что не хочет, — закончил свою мысль Криденс. — Она делает ровно то же в Нуклии, но там у нее есть брат, который до сих пор живет странной целью — осчастливить простых людей. Сиренитти как раньше были все безразличны, так и теперь. — он посмотрел на меня. — Твоя сестра останется здесь жить, ты понимаешь?

— Разве нельзя забрать ее в другой мир?

— Нет, конечно. Сиренитти ни за что этого не допустит. Ей удобно, чтобы Тина была здесь, на краю опасности. И могла отвлечь тебя, если понадобится.

Да, это вполне в духе Шериады.

Больше Криденс ничего говорить не стал — мы вернулись домой. Но я задумался.

Тина всегда была и остается причиной, по которой я готов пойти на самые безумные поступки. Стать спутником. Стать предателем. Убийцей.

Второй такой причиной для меня стала Алия.

В то время она была моим единственным островком спокойствия и, признаться, я расслабился. Что может грозить волшебнику на богом и королевой забытой улочке в Междумирье?

Много чего, но я благополучно об этом забыл. В моих мыслях была лишь Алия, ее улыбка, голос, плечи…