Она и правда ослепляла: подол пышного платья был обшит крохотными алмазами и искрился так, что я в первую минуту даже зажмурился.

— Розовый, — вздохнул Лэйен. — Шери, мы этот договор буквально выгрызали, а ты оделась как лионская куртизанка.

Королева и не подумала обидеться.

— Мне нравится этот цвет. И мне все равно, кто и что подумает.

— Разумеется, — пробормотал принц. — Я был бы рад, дорогая сестра, если бы ты объяснила мне правила. Мне не нравится играть вслепую.

— А мне не нравятся балы, — сказала Шериада и пожала плечами. — Но вот я здесь.

Прозвучал третий удар гонга.

— Нас зовут, — Шериада поймала мой взгляд и подмигнула. — Элвин, у нас с тобой первый выход. Сейчас я все тебе объясню. Самое главное — не споткнуться на лестнице. Я однажды споткнулась…

— … И этот ворох оборок с алмазами полетел прямо на правителя Золотой империи, — вставил Лэйен. Его собственным костюмом немедленно занялись камердинеры. С платьем королевы он нисколько не сочетался ни по фасону, ни по цвету. Зато его точно можно было назвать смелым: он был черного цвета. Пусть и обильно украшен серебряной вышивкой.

— О, император был настолько любезен, что поймал меня, — подхватила Шериада.

— И встряхнул, — добавил принц. — А из нее кинжалы посыпались. Штук десять. И все отравленные. Бедняга целый вечер потом на слабительном просидел.

— И шести клизмах, — хохотнула Шериада. — Пусть скажет спасибо, что я не прислала ему седьмую — с серной кислотой, в благодарность за кое-какие заслуги. Идем, Элвин, у нас с братом полно таких историй. Ты еще успеешь в них запутаться.

Впоследствии я слышал, что на моем месте мечтали оказаться многие. Вести под руку самую могущественную ведьму в мирах, когда остальные маги и демоны все как один сгибаются в поклонах — согласитесь, похоже на триумф.

Я запомнил только режущий глаза свет и дикую головную боль. Кто кого вел в тот момент — я Шериаду или она меня, — не знаю.

— Какое любопытное кольцо, — заметила она, когда заиграли первые аккорды музыки и мы встали друг перед другом, готовясь начать танец. — Не помню, чтобы я его тебе дарила.

— Ты подарила мне такое количество денег, госпожа, что я могу купить себе украшения сам, — я подал ей руку, и Шериада плавно положила на мою ладонь свою.

— С каких это пор тебе нравятся украшения?

Я изо всех сил пытался унять волнение и заставлял свой голос не дрожать. Удивительно, но мигрень помогала в этом. Я ни о чем, кроме нее, даже думать не мог.

— Они нравятся тебе, госпожа.

Она шагнула вперед, приложила ладонь левой руки к моей.

— Ты прав. Тебе очень идет.