Подойдя почти вплотную, Шериада, не сводя с меня глаз, размахнулась и отвесила пощечину — такую сильную, что меня отбросило к стене, а щека вспыхнула от боли.

— Ты забываешься, мальчик, — сказала Шериада, и сейчас ее голос был смертельной зимней стужей. — Ты сильный, тебе повезло выжить здесь целый месяц, ты даже смог обзавестись друзьями, и ты решил, будто можешь претендовать на большее? Если бы Повелительница или кто-нибудь из ее окружения услышали тебя сейчас, ты бы печатью подчинения не отделался. И даже смерть была бы слишком легким наказанием. Тебя бы забрали в застенки Розового дворца и пытали — так долго, пока твоя магия не утекла бы, как вода в песок, а от личности ничего не осталось. Мне показать, как это делается?

Ее глаза не давали мне отвести взгляд и заполняли мир вокруг — прямо как вчера глаза Алии. Серые сегодня, зеленые вчера. Только сейчас это было страшно: словно огромный паук плетет сеть, прежде чем меня съесть.

— Н-не н-надо, госпожа.

Шериада ухмыльнулась, и я задрожал — в ее взгляде ясно читалась жестокость. Я привык видеть ее и угадывать женские желания, я не мог ошибиться. Жестокость и жажда боли. Нуклийские волшебники, у которых нет никакого представления о морали, не страдали от избытка щепетильности. Я знал, что меня ждет.

Следовало умолять ее: опуститься на колени, быть может, поцеловать носки туфель — умел же я раньше просить прощения! Сейчас ноги не сгибались. Я смотрел на принцессу, дрожал, но стоял прямо.

Вместо меня на колени бросился Ори.

— Миледи, прошу, умоляю, не надо! Господин просто еще не проснулся, он не понимает что говорит. Не гневайся!

Шериада снова ухмыльнулась, но стоило Ори коснуться ее туфель, усмешка пропала, как и жестокость. Принцесса растерянно огляделась, словно вдруг позабыла, что происходит.

— Я… Не… Что?..

Потом она отступила на шаг, потом еще на один, и еще. Резко выдохнула, наткнулась на кресло, чуть не упала в него и тяжело оперлась о подлокотник.

— У вас вино есть?

Не вставая с колен, Ори кивнул.

— Розовое имперское, как ты любишь, миледи. Прикажешь принести?

Шериада опять растерянно огляделась.

— Да… Да, принеси, Ори, пожалуйста.

Когда он встал, его лицо ничего не выражало, словно случившееся было для него делом обыденным. И на кухню он не побежал сломя голову, а спокойно пошел, как хорошо вышколенный лакей. Я поймал себя на том, что недоуменно смотрю ему вслед. Может, все это действительно нормально для Нуклия? Принцесса, входящая в спальню молодого человека без стука на рассвете с угрозами пытать его до смерти. Может, это я что-то не понимаю?