Возвращаемся уже к закату, неся оленьи ноги и свёрнутую шкуру с сердцем и печенью. Я очень устал и только усилием воли заставляю себя не отставать от Камня.

На стойбище уже горят костры, и Твёрдая Рука, облачённый в шкуру, становится главным лицом готовящегося пира. Пока женщины суетятся у костров, охотник, должно быть, в который раз рассказывает мужчинам превратности нашего пути.

К моему недовольству, я вижу сестру рядом с Женщиной-Облаком подле одного из костров. Искра же сидит возле моего шалаша, обхватив колени руками. На ней надета моя единственная рубаха. Старая и потёртая. Рядом, сваленные как-попало, лежат сорванные золотые маки. Единственные цветы, в изобилии растущие в окрестностях стойбища.

Сразу понимаю — что-то неладно. Камень тяжело вздыхает:

— Зря ты взял безносую. Осень была красивая.

— Осени больше нет рядом. А Искра почти-охотник. Она родит очень храбрых сыновей.

— Да, — соглашается Камень, с внезапным интересом разглядывая женщину. — Она уродлива, но может подарить хороших детей. Ты правильно сделал, что оставил её. Я не подумал об этом.

Храбрость сыновей больной вопрос для Камня, разочарованного в своем Хвосте. Будь у меня по возвращении время на переговоры с охотником, не удивлюсь, если бы получилось пристроить Искру к нему. Но теперь поздно. Теперь Искра — это только моя проблема.

Сваливаем оленьи ноги у костров. Так как Волчий Человек устраивает пир, то готовкой распоряжается его жена. Муна, всегда бойкая и языкастая, как-то странно помалкивает, глядя на меня с неприязнью. Мне почему-то кажется, что дядюшка устроил ей хорошую взбучку, хоть следов на лице не отыскать.

— Мяса у нас достаточно, — негромко проговаривает женщина.

— А мы принесли ещё! — гулко отвечает Камень. — Позаботься о нём! Сегодня у нас два повода пировать.

— Тогда его должна готовить Шумящая Вода, — фыркает Муна. — Ведь она ближайшая по крови из женщин твоей семьи! — отвечает тётушка, обращаясь ко мне.

— Ты ведь моя почти-мать! — усмехаюсь. — Кому, как ни тебе можно доверить что-угодно?

Муна так меняется в лице, что я уверяюсь — Волчий Человек точно поработал над её поведением. Женщина чем-то допекла мужу, и теперь не рискует спорить со мной, чтобы снова не вызвать его гнев.

— Я позабочусь об угощении, — Муна зло щурится. — А ты сходи к своей женщине. Она загрустила без тебя, — тётушка едва заметно усмехается.

— Обязательно, почти-мать.

Эти слова Муне неприятны до крайности и я специально употребляю их в разговоре с нею. Женщина меня ненавидит и не желает иметь ничего общего со мной. Но деваться ей некуда. На пиру Волчьего Человека я сегодня важный гость. Муж прибьёт Муну, если она решится устроить скандал.