— Не смешно! — жалобно произносит Искра. — Если я рожу дочь, ты станешь сердиться!
— А может, я хочу, чтобы ты родила девочку?
— Никто не хочет этого!
— А я хочу.
— Ты странный.
— Будто ты не странная.
Искра тихо смеётся.
— Ты сам заговорил о дочери! — выдыхает она. — Значит, ты и будешь виноват, если родится девочка! Духи могли услышать тебя.
Глава 11
Рассвет давно занялся, когда я проснулся. На стойбище раздавались женские голоса, и я в который раз обрадовался, что мой шалаш расположен так далеко.
Эта женская перекличка напомнила мне, что не следует оттягивать разговор с Та-шиа, и я принялся подниматься, стараясь не разбудить Искру.
Но её глаза открываются и женщина вопросительно кивает головой:
— Ты скоро придёшь?
— Не совсем. Но ты можешь отдыхать. Вчера у тебя был трудный день.
— Нельзя отдыхать, когда мужчина уже встал. Это нехорошо.
— Сегодня можно. Всё равно тебе сейчас нечего делать.
— Ты подумаешь, что я лентяйка!
— Нет, не подумаю. Я знаю, что ты очень устала.
— Они подумают!
Её не отговорить. Потому оставляю Искру, и прихватив обсидиановый нож, отправляюсь к невысокой берёзке.
Шатёр Колючки с краю, и я издалека узнаю сестру, которая уже сидит возле входа и шьёт какую-то вещь. Та-шиа тоже замечает меня, но не подаёт виду. Сестра объявила мне бойкот, и ведёт себя так, будто стала самостоятельной женщиной. Пора её спустить с небес на землю.
Колючка, судя по всему, уловила моё недовольство, и быстро нашла себе занятие подальше от сестры. Та-шиа же и бровью не повела, когда я подошёл вплотную.
— Хорошее утро, Шумящая Вода. Что ты делаешь?
— Шью.
— Мне кажется, стежки кривые.
Шумящая Вода вздрагивает и с недоумением рассматривает работу.
— Нет, они ровные!
— А выглядят криво. Но неважно. Пойдём, Шумящая Вода.
— Куда? — сестра гордо вскидывает голову. — Я не хочу жить с ней в одном шатре! Я останусь у Колючки.
— Я не зову тебя в шатёр.
Только сейчас Та-шиа обращает внимание на берёзовый прутик в моей руке, и непонимающе таращится на меня.
— Пойдём, Шумящая Вода. Будет стыдно, когда я при всех сниму с тебя платье.
— Ты обещал не бить меня!
— А ты обещала слушаться. Ты солгала, и я не стану тебя жалеть. Пойдём, если не хочешь, чтобы каждая из женщин видела твой позор. Я бы выпорол тебя прямо здесь, но будет нехорошо, когда чужие мужчины увидят тебя голой. Ты и так слишком опозорила меня.
— Я? — возмущённо фыркает сестра. — Это она опозорила тебя!
— Нет, ты. Искра меня слушается. А нет большего позора, чем непослушная женщина. Вставай, я не стану больше тратить времени на уговоры.
Та-шиа нехотя поднимается. Она просто дрожит от возмущения, но шагает следом за мной.