В отличие от огненных шаров Топтыгина, эти залпы я мог просто принимать на себя без каких-либо последствий. Так что лишь крякнул от неожиданности и ускорился.

Продолжая петлять, в какой-то момент заметил то, чего так ждал. Мундиры начали предпринимать попытки поймать меня, рванувшись наперерез. Останавливаться, чтобы давать им бой, было безумием, и я придумал единственный способ, как оказаться с кем-то из них один на один.

Заметил впереди и справа знакомый ориентир — два сросшихся у основания дуба, образующих как бы естественные ворота. Буквально минуту назад я пробегал это место, но тогда оставил дубы слева. И теперь очень надеялся, что преследующие меня мундиры решат воспользоваться таким большим сделанным мной крюком.

Сделал вид, что изо всех сил несусь прямо к этим «воротам». Даже специально споткнулся почти на ровном месте — о полузасыпанный корень, — издав громкий шум едва не случившегося падения и подавленно выругавшись.

Краем улучшенного зрения я уловил движение. Один из красномундирных действительно помчался по диагонали, явно намереваясь выскочить мне навстречу как раз за дубами. Он бежал быстро, уверенно, но один. Оторвался от основной группы, от своих напарников.

Я не сбавил скорость, подлетая к дубам-воротам. Сзади, сверху, прогрохотали еще два взрыва шаров Топтыгина — он пытался перекрыть мой мнимый путь отхода, отсекая возможность отскока назад.

Но отскакивать от мундира я никуда не собирался. Мы столкнулись почти нос к носу.

Он выскочил из-за огромного, покрытого мхом валуна, его кортик, пылающий неровным оранжевым светом, был уже занесен для длинного режущего удара. Его лицо было красным от напряжения и бега, а глаза, широко раскрытые от ярости и азарта близкой победы, встретились с моими.

Противник даже не успел сменить стойку, перевести вес с ноги на ногу, чтобы встретить меня ударом. Он замер на долю секунды, и этого хватило.

Я не стал уворачиваться от занесенного, пылающего оранжевым кортика. Просто врезался в противника всем телом, как таран, до того как удар был нанесен.

Раздался глухой, мокрый хруст — трескались ребра, не выдерживая давления. Его тело оторвало от земли, ноги беспомощно задрыгались в воздухе. Он пролетел два метра по инерции и врезался спиной в шершавый ствол старой сосны.

Удар был такой чудовищной силы, что толстая кора с хрустом вдавилась, образовав вмятину по форме его спины. Сосна содрогнулась от корней до вершины, сбросив град сухих шишек и рыжей хвои.

Мундир осел по стволу вниз, как тряпичная кукла, и рухнул на переплетенные корни. Он не кричал — из его перекошенного рта вырывались только хриплые всхлипы.