Я начал читать. И случилось странное. Я и в школе неплохо учился, но то, что раньше требовало хоть каких-то усилий, чтобы уложить в голове, заставить цифры складываться в правильном порядке, теперь приходило само.
Правила, логические цепочки — я видел их сразу, как будто кто-то стер туман с моего мышления. Прочитав правила и посидев несколько минут, разбираясь, приступил к задачам и начал решать их одну за другой. Сначала простые, потом посложнее; проверял ответы в конце учебника — почти не ошибался.
Глядя на страницы, где цифры складывались в идеально понятную схему, я вспомнил слова Звездного, когда он объяснял мне эффект очищения белым пламенем. Говорил о несовершенствах, о постороннем, о том, что мешает, и о том, что его огонь Духа все это выжжет начисто.
Видимо, мой мозг, моя способность мыслить, учиться — тоже были частью того, что очистилось. Белое пламя не сделало меня всезнающим гением: некоторые моменты все еще приходилось долго обдумывать и по несколько раз возвращаться к правилам. Но оно расчистило путь для познания.
Я провел в библиотеке весь день, пока работница не начала поглядывать на меня и на большие настенные часы. Потом вернулся на следующий. И еще на один.
Брал уже не только арифметику, но и простейшие, потрепанные учебники по географии нашего края, по скудной истории заселения этих мест, по основам механики (как работают рычаги, блоки, простые машины), по грамматике, медицине.
Все, что считалось базовым, обязательным знанием для городского ребенка, которому предстояло стать ремесленником или конторщиком. Деревенская школа с ее маленькой библиотекой и рассказами о Зверях казалась теперь убогой пародией на образование.
Я читал, впитывал сухие факты, складывал разрозненные обрывки знаний о мире в целостную, пусть еще очень простую и плоскую, картину. Это было почти так же увлекательно, как-то первое, пьянящее ощущение Духа в животе. И чувствовалось таким же необходимым.
А вечером третьего дня Пудов, ворвавшись в квартиру с лицом, сияющим, как медный таз, и пахнущий ветром и дешевым вином, хлопнул меня по плечу и выпалил:
— Все, родной! Договорился! Третий бой через четыре дня. Готовь кулаки!
Глава 18
Мой третий бой проходил в том же заброшенном цеху, что и второй. Толпа собралась еще больше: зрители стояли вплотную друг к другу, образуя живое кольцо.
Их глаза, ловящие отблески факелов, смотрели на меня цепко, оценивающе. Они уже не просто ждали зрелища — они ждали подтверждения. Продолжения спектакля, где я должен был сыграть свою роль.
И вот с противоположной стороны круга вышла она. Объявили просто: «Ольга». Никакой клички. Не мужчина-гора, не сухой боец, а женщина.