Четырнадцатого дома не было.
На его месте зиял пустой участок, заваленный обугленными балками, кусками обвалившейся штукатурки и грудами битого кирпича. Пахло старой, въевшейся в землю гарью, сыростью и тленом. Пепелище. Дом сгорел дотла.
Я замер, тупо глядя на эту черную, мертвую язву среди убогих, но живых строений. Воздух словно выкачали из легких. Значит, так.
Сдаваться, однако, не собирался. Потратил еще почти час, расспрашивая начинающих свой день жителей переулка.
Большинство отмахивались, спеша по своим делам, бросали короткое «не знаю» или просто игнорировали. Один, пожилой мужчина в порванном картузе, уловив вопрос про дом номер четырнадцать, резко побледнел, глаза его округлились, он пробормотал «не знаю, отстань» и почти побежал прочь, оглядываясь. Другой просто послал меня куда подальше, показав толстый кулак.
Надежда таяла с каждой минутой. Я уже собирался уходить, поворачиваясь спиной к этому месту проклятья, когда заметил старушку, медленно, тщательно подметавшую крыльцо соседнего дома.
— Бабушка, — подошел я. — Извините за беспокойство, не подскажете… что случилось с домом четырнадцать? Он сгорел?
Она подняла на меня мутные, но проницательно-внимательные глаза, остановила метлу.
— Сгорел, милок, — сказала просто, смахнув собранный сор в сторону тротуара. — Давно уж. Года два, а то и три будет.
— А кто там жил? Вы не помните? Мне очень нужно найти одного человека.
Ее лицо, покрытое сетью морщин, сморщилось еще сильнее. Она оглянулась по сторонам быстрым, птичьим движением, хотя вокруг, кроме нас, никого не было.
— Кто жил-то… — она понизила голос до шепота, сухого, как шелест бумаги. — Там не жили, милок. Банда «Червонной Руки» тут раньше хозяйничала. Дом ихний и был. Конкуренты, видать, и спалили. Ночью. Горячо было, мы тут все чуть не пол-улицы потеряли…
— А сама банда? Люди из нее? Куда делись? — Я не сдержался, спросил слишком резко.
Старуха покачала седой головой, взялась за ручку метлы снова, всем видом показывая, что сказала лишнее.
— Кто их знает. Разбежались, поди, как тараканы. Ищи ветра в поле. Тебе, милок, — она посмотрела на меня прямым, печальным взглядом, — лучше про это не спрашивать. Ни здесь, нигде. Добром не кончится. Слово-то какое — «Червонная»… Оно к крови ведет.
Она отвернулась и начала тщательно подметать уже чистый участок крыльца, давая понять, что разговор окончен. Адрес был не для частного лица, не для родственника. Адрес был для банды, и банда эта исчезла. Ниточка, только что найденная, оборвалась, обуглившись на конце.
Глава 14