Глава 19
Все это, от первой позы до последней, заняло от силы десяток-другой секунд. Я открыл глаза. Пудов стоял в двух шагах, его лицо в лунном свете было маской полнейшего изумления и страха.
Он явно не понял ни черта из того, что только что видел. Но даже дурак — а дураком Пудов не был — понял бы, что я творю что-то странное и самый логичный поступок для него сейчас было — броситься бежать.
Но он продолжал стоять. Отчасти от испуга, наверное, но и доля искреннего нежелания бросать товарища, кажется, имелась. Это было приятно. И достойно того, чтобы начать называть его по имени — даже мысленно.
Почти сразу из сгустившейся темноты переулка вышли преследователи, наконец поравнявшись с нами. Они тоже наверняка видели, чем я занимался, — один из них фыркнул:
— Ну циркач! Разминается, сердешный. Готовится к тому, как мы его ребра пересчитывать будем!
— Может, он думает, что это такой боевой танец? — вставил другой, тощий. — Чтобы мы впечатлились и разбежались.
Они оба засмеялись — грубо, беззвучно, лишь плечи дергались.
Третий молча, оценивающе скользнул по мне взглядом, задержавшись на лице, потом перевел взгляд на бледного Гришу. Что-то требовать они явно не собирались: их целью было простое избиение.
А значит, у меня тоже не было для них слов. Внутри все было спокойно. Тепло Крови пульсировало в такт ударам сердца, наполняя каждую конечность невесомой, упругой силой. Я вышел из позы не спеша, без рывка, опустил руки, расправил плечи.
И бросился в атаку. Первый. Без предупреждения.
Еще в драке с Ольгой мне понравилось это чувство. Не ждать атаки, не подставляться под чужие выпады и даже не просто атаковать, а именно давить противника, не позволяя ему опомниться.
Сейчас, когда все тело гудело от новообретенной энергии поздней стадии Крови Духа, эта тактика казалась не просто правильной — единственно возможной.
Расстояние в пять метров исчезло за два коротких, взрывных шага. Противник только начал поднимать руки в привычную уличную защиту — кулаки у щек, локти прижаты, — когда моя правая нога врезалась ему под дышло, в ту самую мягкую впадину под грудной клеткой.
В здешних боях били кулаками и иногда головой. А Звездный учил иначе. Учил, что все, что может нанести урон, — оружие. Нога, локоть, колено, голова, стена за спиной врага.
Удар пришелся четко в солнечное сплетение. Он ахнул — коротко, беззвучно, словно весь воздух вырвался из легких разом, — и его отбросило на пару метров назад. Рухнул на землю, на спину, скрючившись, и замер. Лишь рот беззвучно ловил воздух, а руки судорожно обхватили живот.