Мысли метались, как загнанные мыши, ища выход, лазейку, любую возможность.
Использовать скалы, заманить его в расщелину? Нет, он не позволит разорвать дистанцию.
Дождаться, пока истечет кровью или потеряет сознание от болевого шока? Его рана была прижжена, и держаться за счет чистой воли и остатков магии он сможет еще неизвестно сколько.
Нужно было что-то сейчас. Что-то, что переломит ход этого обреченного обмена ударами. Что-то, за что можно зацепиться.
Однако у меня была только сила Сферы. Что я мог сделать с ней? Как мог… увеличить ее?
Продолжая атаковать и защищаться, я впервые глубоко прислушался к этой мощи. И неожиданно (вероятно из-за того, что во мне скрывалась искра духовного пламени — ее основа и исток) понял, что сила Сферы не была фиксированной. Она была ровно настолько большой, насколько могло выдержать мое тело.
Если я попытаюсь снять ограничения и впустить больший поток Духа в организм, он просто не выдержит и начнет разрушаться. Но если не рискнуть… если не рискнуть прямо сейчас, жертвы волчицы и Звездного будут напрасны. Я умру здесь, на этом пепелище.
Иного пути не было. Никакого.
Я отступил на шаг, пропуская очередной раскаленный хук, который просвистел в миллиметре от моего виска, опалив волосы. Внутри, в самой глубине, где тлела холодная, неугасимая белая искра, я сконцентрировался.
И не попросил силу. Я потребовал ее.
«Дай больше. Сейчас. Вдвое больше, чем было».
Глава 5
Боль пришла взрывом, будто кто-то вывернул все жилы наизнанку и поджег их. Каждая мышца, каждая кость закричали в один голос под нагрузкой, для которой они не были созданы.
Мой собственный Дух теперь стремился наружу как бешеная река, прорывающая плотину. Он не тек — он дробил, размывал, рвал берега собственного русла.
Я не стал вдвое сильнее. Я стал вдвое перегруженным, ходячим разрывом между возможным и допустимым. Но этого хватило.
Топтыгин почувствовал перемену в воздухе еще до того, как я двинулся. Его единственная рука, все еще обернутая багровым маревом жара, непроизвольно дрогнула и поднялась в сугубо защитном жесте. Он отступил на шаг, пяткой цепляясь за скользкий от пепла грунт.
Я подлетел к нему, вложив в это движение всю инерцию потока внутри. Мой первый удар был все таким же технически грубым, какими были все мои удары. Но теперь за ним летела не просто сила мышц, а вся сконцентрированная агония перегруженных тканей, костей, Духа.
Он парировал предплечьем. Звук удара был глухим, словно били по сырому мясу. Его рука отлетела, марево жара на мгновение погасло, и он со сдавленным стоном отпрыгнул назад, встряхивая онемевшей конечностью.