Этот маленький, невзрачный предмет вдруг показался очень тяжелым, но вместе с тем мне самому придал какой-то непривычной легкости. Он не делал меня другим человеком. Но он делал меня существующим. Легальным. Официальным.
У меня больше не было необходимости прятать глаза, проходя мимо стражников у ворот, или внутренне сжиматься при любом вопросе о документах.
— Спасибо.
— Не за что, — отмахнулся Гришка, но я видел, как уголки его рта дрогнули в скупой довольной улыбке. — Рассчитались. Ты свое сделал, я — свое.
Прошла еще неделя. Тренировки — отработка ударов по воображаемому противнику, растяжка, бесконечные циклы поз. Пилюля, принесенная Гришей. Рутинная проверка паспорта у ворот, невероятно удачно случившаяся только после того, как я этот паспорт получил. Странно, но до этого у меня его ни разу не спрашивали. Невыспавшийся стражник даже не взглянул на мое лицо. Просто просмотрел документ, услышал звяканье монет за вход и кивнул, отворачиваясь. Жизнь вошла в узкое, но понятное русло.
И вот однажды утром, стоя на кухне и готовя на плите себе яичницу, я услышал звук повернувшегося в замке ключа.
— Договорился! — выдохнул Гришка с порога. — Не без труда. Не без нервов. И не без вливания порядочного куска нашего общего запаса в нужные, очень жадные карманы. Но договорился.
Он подмигнул мне, входя на кухню. В глазах читалась усталость, но и азартная искорка.
— Через пять дней. Бой. У Червонной Руки. Мы идем по приглашению.
Глава 20
Мы пришли к одноэтажному приземистому трактиру на самой границе Каменного квартала. Здание было сложено из темного, закопченного кирпича, окна наглухо закрыты ставнями.
Вывеска — скрипучая, с потрескавшейся краской, изображавшая не то бочку, не то колоду, — монотонно поскрипывала на ветру.
Из-под тяжелой дубовой двери лился тусклый желтый свет и доносился смазанный гул голосов, смех и звон стекла. Ничего особенного — таких заведений в этом районе было десятка два.
— Здесь? — спросил я, оглядывая замызганный фасад, заляпанный уличной грязью.
— Здесь вход, — напарник хмыкнул, поправляя шапку. — Только смотри в оба. Тут народ куда более отмороженный.
Он потянул массивную железную скобу, и дверь со скрежетом подалась внутрь. Волна теплого, спертого воздуха ударила в лицо. За длинными столами из неструганных досок сидело человек пятнадцать. В основном мужики в грубой, пропотевшей рабочей одежде, некоторые уже изрядно навеселе — с красными, потными лицами.
Гришка прошел мимо высокой стойки, где за прилавком из темного дерева стоял хмурый плечистый детина с густой бородой и белесым шрамом, пересекавшим всю левую щеку. Тот молча вытирал стаканы грязной тряпкой, и его глаза проводили нас без интереса.