Теперь можно было и с сестрой поговорить. Дверь в комнату Фаи и Феди была прикрыта, но не заперта. Я приложил ухо к щели. Оттуда доносилось ровное, тихое, почти неслышное дыхание. Явно не Федино — он дышал громче.
Осторожно надавил. Дверь, смазанная недавно дядей Севой, отъехала внутрь без единого звука. В комнате, освещенной полоской лунного света из небольшого окна, я различил узкую кровать. На ней под простым шерстяным одеялом спала Фая, повернувшись лицом к стене. Кровать Феди у противоположной стены была пуста.
Запах в комнате был знакомым, но и чужим одновременно: воск от свечей, лежащих на тумбочке, и сладковатый аромат сушеной ромашки в холщовом мешочке под подушкой Фаи. Но мое внимание сразу притянул не запах, а предмет в углу, у самого окна.
Большой, потертый по углам кожаный чемодан. Он стоял раскрытым на полу, и в него была аккуратно, почти с педантичностью, сложена, похоже, вообще вся одежда из стоящего у противоположной стены открытого настежь шкафа.
Значит, все-таки отправляют. В город. В академию. После всего, что случилось. А Федю, судя по всему, уже отправили.
Я подошел к ее кровати. Она спала на боку, темные волосы растрепались по подушке. Дышала ровно, почти беззвучно. Я наклонился, осторожно положил ладонь ей на плечо через тонкое одеяло.
Почти одновременно ладонь второй руки зависла в сантиметре от ее губ, готовая в любой момент закрыть рот и заглушить звук.
— Фая, — прошептал я.
Глава 9
Ее тело дернулось под моей рукой. Она резко перевернулась на спину, глаза широко распахнулись в темноте, сразу уловив мой склонившийся силуэт.
Грудная клетка расширилась для крика, губы уже сложились в беззвучное «А». Я положил руку ей на рот: плотно, но не грубо, просто заглушая любой звук в момент его рождения.
— Тс-с-с. Это я, Саша, — мой шепот был тихим, почти беззвучным. — Я ненадолго. Сейчас уйду. Не буду вас больше подставлять. Но мне нужно знать, что было после того, как меня увели.
Ее глаза, сначала полные чистого животного ужаса и непонимания, постепенно прояснились. Зрачки сузились. В глазах промелькнуло что-то сложное и быстрое — шок, недоумение, а потом, кажется, даже острый укол облегчения?
Она медленно, очень медленно кивнула, не отводя взгляда. Я убрал руку с ее рта, но остался в напряженной готовности: мышцы спины и ног были собраны, чтобы среагировать, если она все же вскрикнет.
Фая села на кровати, отодвинулась к стене, обхватив колени руками. Не закричала.
Смотрела на меня пристально, изучающе, как будто видела в первый раз.
— Что… что с тобой стало? — выдохнула она, и в голосе отчетливо слышалось искреннее потрясение.