Мы охотились: я показывал ему след, он мчался вперед. Я тренировал его простым командам — сидеть, лежать, идти следом, ко мне. Он учился пугающе быстро, его золотистые умные глаза смотрели на меня с безграничным доверием и сосредоточенностью.

Эти часы в лесу были глотком другой жизни, где пахло хвоей, сырой землей и свободой, а не дешевым табаком, человеческим потом и городской гнилью.

А еще были пилюли. Гриша приносил их раз в несколько дней — одну, реже две. Я глотал их, запивая водой из кружки, и сразу начинал цикл практики.

Эффект был тот же, что и в темном переулке после драки: не огромный объем, а плотная, жгучая концентрация. Острый, почти болезненный поток, который прожигал себе путь через привычные маршруты Духа, заставляя тело отзываться новыми гранями силы.

За эти две недели, даже с учетом довольно редких приемов, я пробился через тринадцатую позицию второй главы. И не чувствовал никаких побочных эффектов, о которых с таким страхом говорил Гриша, — ни ломоты в теле, ни тумана в голове. Только легкая тошнота сразу после приема, которая исчезала после первого же полного круга поз.

И вот однажды вечером, вернувшись с пробежки по пустынным задворкам района, я застал напарника (наверное же можно так его назвать после всего, пройденного вместе?) сидящим за столом с торжественным выражением на лице. На столе перед ним лежал небольшой конверт. Услышав мои шаги, он кивнул на стул.

— Садись.

Я сел, стул жалобно скрипнул.

Мне молча протянули конверт. Внутри лежала небольшая книжечка в темно-зеленой кожаной обложке. Я открыл ее. На первой странице, под гербом Империи — двуглавый орел, сжавший в лапах меч и скипетр, — стояли печать паспортной конторы города Мильска, размашистая чернильная подпись какого-то чиновника и мое имя, аккуратно выведенное каллиграфическим почерком.

— Паспорт, — сказал Гриша, наблюдая, как я вожу пальцем по буквам. — Не подделка. Настоящий. Просто… данные в него внесены на основе бумаг, которых никогда не было. Чистая бюрократическая магия. Пока какой-нибудь сухарь из архива не решит покопаться в старых метриках — а кому это нужно? — все чисто. Ты легален.

Я взял книжечку в руки, ощутил ее вес. Бумага внутри была плотной, шершавой, желтоватой на краях. Я прочитал: «Пламенев Александр Александрович. Место рождения: село Подгорное, Мильский уезд. Дата рождения: 10.11.1027. Возраст: семнадцать лет».

Отчество свое я ему не сказал, так что он, не думая долго, просто вписал мое же имя. По этим документам уже через месяц мне должно было исполниться восемнадцать.