Через мгновение я услышал за спиной торопливые, спотыкающиеся о неровности шаги — Гриша догонял, стараясь идти как можно ближе ко мне.

Он не отступал от меня ни на шаг всю дорогу. Его тяжелое, свистящее дыхание было громче наших шагов по булыжнику.

— Саш… — выпалил Гриша, едва мы свернули в более-менее освещенный проезд и он перевел дух. — Что это было? Ты… ты три штуки заглотил! Три! У тебя же Вены должны были взорваться, как перегретый котел! Я видел, как одна такая сводила с ума здорового мужика на неделю! А ты… ты встал, поделал какую-то зарядку и уделал всех троих. И побочек никаких не видно!

Я шел, глядя на свою тень, то укорачивающуюся, то вытягивающуюся в черную нитку. Правда, очевидно, все еще была под запретом. Но и на полное вранье он не купится. Нужна полуправда, обернутая в туман.

— Сам не понял, — сказал я, и голос прозвучал спокойнее, чем ожидал. Пожав плечами, добавил: — Отчаялся. Подумал, пусть лучше взорвется, чем они нас там в темном переулке прибьют. Без свидетелей.

— Но ты не взорвался! — он почти кричал, хватая меня за рукав поношенной куртки. Его пальцы дрожали. — Ты… ты прорвался! Я видел! У тебя аж пар изо рта пошел — белый такой! И эти движения… плавные, странные… это что, секретная техника? Тебя такому где учили?

Вот здесь нужно было ступать особенно осторожно. Одно неверное слово — и он начнет копать.

— Нет. Это просто… чтобы собраться. Как медитация. Помогает не паниковать, когда страшно. Нашел в старой книжонке еще в деревне, картинки там были. Думал, ерунда. Потом попробовал — вроде помогло. Но ты прав: с этими пилюлями я прорвался на позднюю стадию. Может быть, у меня предрасположенность такая, что пилюли не вредят.

— Тело вроде как особенное? — Гриша повторил, и в его голосе зазвучало сначала недоверие, а потом — упрямая попытка втиснуть необъяснимое в знакомые рамки. — Не знаю, но после увиденного готов поверить. Все-таки бывают всякие чудеса на свете. Ну и ладно. Черт с ним. Главное — живы. И даже не покалечены. А это, поверь, большая удача.

Мы уже подходили к его дому. Он покопался в кармане, достал связку ключей, щелкнул замком, толкнул дверь. Лампочка осветила его задумчивое, но уже более спокойное лицо.

Страх и растерянность постепенно вытеснялись привычным деловым расчетом. Он сбросил потрепанную куртку на гвоздь у двери.

— Слушай, Саш, раз уж на тебя эта дрянь так… удачно действует… — он начал, подбирая слова, глядя куда-то в сторону, на пятно сырости на стене. — Эти пилюли… я могу достать. Нечасто, осторожно. Знакомый есть у фармацевта на складе. В общем, получится. Но они… они дорогие. Очень.