— Где? Что ты увидел? Сколько? — отрывисто, без предисловий спросил Марк, и его глаза впились в темноту в указанном мной направлении.

— Там, за полем, из-за той полосы кустов, — я указал рукой, не отводя взгляда. — Двадцать один человек. Быстро идут, теперь бегут.

Роман, щурясь и всматриваясь, смотрел в указанную сторону. Его лицо исказилось гримасой раздражения и недоверия.

— Ничего не вижу, черт возьми. Темнота кромешная. Ты панику на пустом месте разводишь, мальчишка. Или ночные тени, зайцев за людей принял. Успокойся.

— Они ускоряются, уже почти бегут, — сказал я ровно, не споря и не повышая голоса. Мое зрение не обманывало — цепочка фигур из рассыпного строя перешла в быстрый, низкий бег, видимо тоже услышав мой голос. Их светящиеся силуэты теперь неслись к нам по полю. — Смотрите внимательнее, не прямо, а чуть боковым зрением. На том участке снег почти стаял, они сливаются с землей.

Илья Алексеевич, вылезший из своей палатки и натягивающий тулуп, тревожно вглядывался в темноту, его опытный взгляд искал то, что не видно сразу.

— Я… вроде бы мельтешение какое-то вижу. Как будто земля шевелится…

— Вот! — резко, сдавленно сказал кто-то из наших бойцов, уже стоявший на ногах с пикой в руках. — Вон они, черти! Бегут! Вижу теперь!

Теперь их стало видно и обычным глазом. Темные, быстро растущие силуэты, отделяющиеся от общей черноты поля, как пятна на воде. Их было много, и они приближались стремительно. Сомнений не оставалось — это была целенаправленная, подготовленная атака.

По лагерю прокатилась волна сдержанной суеты. Бойцы хватали оружие, щиты, сбивались в заранее оговоренные группы, занимая позиции перед линией телег. Марк, уже сидя в седле на своем мерине, которого подвел ему Кузьмич, крикнул хриплым, командным голосом, перекрывая шум:

— В строй! Перед телегами, плотно! Не дать прорваться к шелку! Обозные — к лошадям, держать их, не дать распугать!

Я стоял рядом с ним, оценивая ситуацию и снова сканируя приближающуюся группу. Марк, закончив отдавать приказы, резко повернул голову ко мне, его взгляд был жестким.

— Саша, на коня! Быстро! Кузьмич, дай ему Алого!

Покачал головой. Мои глаза не отрывались от одного из трех ярких ядер Сердца, того, что светился чуть неровно.

— Нет. Ездить научился. Драться верхом, управлять конем в бою — нет. Сейчас не время учиться на ходу. Я буду драться на земле.

Марк хотел что-то сказать, возразить, его губы сжались, но он видел мою непоколебимость и понимал, что каждая секунда на счету. Так что лишь коротко, резко кивнул.

Я перевел взгляд на приближающуюся группу. Три ярких ядра Сердца. Два горели ровно, мощно, как маленькие солнца. Энергия в них циркулировала стабильно, без всплесков.