Но это было на одну секунду, не больше. Я уже видел в своем духовном зрении, как в его Духе что-то щелкнуло, перестроилось. Потоки энергии, до этого циркулирующие относительно спокойно, хоть и неровно, вдруг рванулись, сконцентрировались в его груди и руках.

Глаза в прорезях простой темной маски сверкнули холодным светом, как у хищника.

В следующую секунду он не просто стал сильнее физически. Его свободная левая ладонь, все еще прижатая к гарде, резко дернулась в мою сторону, раскрывшись, и из нее вырвалась невидимая обычным глазом, но отлично ощутимая кожей и видимая духовным зрением волна сжатого, вибрирующего воздуха и плотного Духа.

Такая же ударная волна, как дистанционные удары Фаи, но мощнее, взрослее, отточеннее. Я едва успел инстинктивно подставить правое плечо и развернуться к нему боком, сгруппировавшись.

Волна врезалась мне в бок и грудь, как удар здоровенного, невидимого кулака, отбросив на два шага, заставив заскрипеть ребра и выбив воздух из легких. Это было больно, оглушительно, но не критично. Кости, укрепленные практикой, выдержали.

И тут же, почти без паузы, его сабля вспыхнула. Не огнем. Ледяным, не естественным сиянием, которое в моем духовном зрении било в глаза, как ослепительный факел, а в обычном заставляло клинок светиться тусклым морозным светом.

По клинку пополз иней, и от самого лезвия повалил густой пар. Воздух вокруг затрещал от внезапного локального мороза, земля под его ногами зашипела и покрылась коркой льда.

Понимание пришло мгновенно: получить удар этим ледяным клинком — значит не просто быть порезанным. Это означало быть замороженным на месте, пронзенным разрушительной, парализующей силой чужого Духа, которая разрушит плоть изнутри. Даже моя прочная, насыщенная энергией Плоть могла не выдержать. Могла оледенеть и рассыпаться.

Я отшатнулся, резко отдергивая колун, готовясь к следующей, уже более опасной атаке. В этот самый момент, пользуясь моим отступлением и тем, что оторвался от общего строя, сбоку на меня метнулись двое других нападающих, видя, что я занят сильным противником и, возможно, уязвим. Они решили взять числом, добить с фланга.

Но не успели сделать и трех шагов в мою сторону, как с нашего правого фланга с низким, согласованным рыком выскочили трое наших. Григорий, дубина которого уже была в крови, Сева с парой коротких топоров и еще один боец с длинной, тяжелой дубиной для двух рук. Они врезались в моих преследователей сбоку, не давая им сомкнуть круг, отбрасывая прочь, сшибая с ног грубой силой.

— Не лезьте к нему! — проревел Григорий, размахивая дубиной, чтобы отсечь пространство. — С нами сражайтесь, черти!