* * *

До отбытия оставалось десять дней.

Я закрылся в отдельной комнате на постоялом дворе, велел не беспокоить и приступил к главному.

Комната была маленькой, с одним окном, выходящим во внутренний двор. Я задвинул ставни, оставив только узкую щель. Кровать стояла у стены, рядом — грубый деревянный стол. На него я выложил камни.

Три кристалла тускло мерцали в полумраке. Самый крупный, лежал справа, два поменьше — слева.

В прошлый раз я проглотил камень целиком и едва не погиб. Тогда энергия рвалась наружу, грозила разорвать тело изнутри, и только искра Звездного удержала ее, переплавила в силу. Теперь я собирался действовать куда осторожнее.

Взял первый камень из тех, что поменьше. Провел пальцем по грани, ощущая холодную гладкость. Отколол крошечный кусочек ножом. Кристалл треснул сухо, осколок упал на ладонь.

Положил на язык, проглотил.

Энергия потекла почти сразу. Не так, как в прошлый раз, когда она ударила со всей силы. Количество ее было несравнимо меньше, да и я стал сильнее.

Теперь она впитывалась постепенно, растворялась в крови, расходилась по телу. Тем не менее ее чистота и концентрация были достаточно высоки, чтобы сразу же, даже без моего вмешательства, запустить процесс взрывной закалки.

Дух Зверя в голове тоже откликнулся на родную энергию — знакомое тепло разлилось за глазами. Да и искра в груди вспыхнула ярче, помогая перерабатывать чужеродную силу.

Дни летели один за одним. Ставни были закрыты, в комнате стоял полумрак — только редкие полосы света пробивались сквозь щели, двигались по полу, поднимались по стенам и гасли.

Гриша оставлял еду у двери — хлеб, мясо, воду, — забирал пустые тарелки, не стуча, не спрашивая. Иногда я слышал шаги в коридоре, приглушенные голоса, но не отвлекался.

Сидел на кровати поджав ноги, сосредоточенный только на одном: продвижении к пику Костей Духа. Кусочек за кусочком. Когда осколок растворялся полностью, я откалывал следующий.

Энергия втекала ровно, без всплесков, кости уплотнялись, становились тяжелее, прочнее. Я чувствовал, как каждый позвонок, каждое ребро наливаются силой, как крепнет скелет.

К концу седьмого дня первый камень закончился. Я взялся за второй из тех, что были поменьше. На девятый день, поглотив около трети второго камня, наконец перешагнул последнюю границу и почувствовал предел.

Кости перестали набирать плотность. Они достигли той границы, за которой начиналось уже не уплотнение, а трансформация, и для которой нужен был совершенно иной, нежели взрывная закалка, подход. Подход последней, пятой главы.

Я сидел на кровати, чувствуя тело, наполненное новой силой. Каждый позвонок, каждая кость стали единым, но подвижным каркасом — тяжелым, прочным. Сейчас я весил, пожалуй, килограммов на пятнадцать больше, чем должен бы был — чисто за счет уплотнения скелета.