Я бесшумно натянул форму, застегнул ремни, проверил топор. Вышел наружу, прихватив рюкзак.

Свежий воздух пах хвоей, костровой золой и утренней сыростью. От кухонного шатра тянуло дымком — рабочие уже разожгли печи, поставили котлы с водой. Пар поднимался в прозрачный воздух, таял на солнце.

Я прошел к месту, которое присмотрел еще вечером — за палатками. Разминка. Топор привычно тянул руку, давно став продолжением тела.

Спустя где-то полчаса из палаток начали выходить другие участники. Кто-то тянулся, кто-то сразу шел к кухне, кто-то стоял, оглядываясь. Я заметил Катерину — она вышла из своей палатки, одернула форму, поправила рапиру на поясе. Волосы собраны в тугой узел, лицо спокойное, сосредоточенное.

Наши взгляды встретились. Я кивнул — коротко, без вызова. Катерина смотрела секунду, потом недовольно фыркнула, отвернулась и пошла к столам, держа спину прямой. Вчерашний разговор о первом месте она не забыла.

Я пожал плечами, вернулся к тренировке. Ее дело.

Минут через тридцать, когда я заканчивал очередную серию ударов, почувствовал, что кто-то подходит. Не угрожающе — спокойно, открыто. Я опустил топор, обернулся.

Парень. Высокий, светловолосый, с открытым лицом и спокойными серыми глазами. На плече — синяя ткань без золотой нашивки, не из особого класса. Но когда я скользнул по нему духовным зрением, понял: средняя стадия Сердца. Ровное плотное свечение, без слабых мест. Для участника без протекции рода — впечатляющий результат.

— Илья, — представился он, протягивая руку. Ладонь сухая, хватка крепкая. — Хочешь поспарринговаться? Без оружия. Ты с топором хорош, но в рукопашке, наверное, не так часто тренируешься.

Я смотрел на него, оценивая. В голосе не было вызова, насмешки, желания проверить, кто сильнее. Только деловое предложение. И негатива я не чувствовал — Илья смотрел открыто, без подковырок.

— Откуда знаешь, что я с топором хорош?

— Видел вчера, когда выгружались. У тебя походка тяжелая, но руки держишь свободно. Значит, вес распределяешь правильно. К тому же топор у тебя непростой, я такие только у мастеров видел. Долго с ним работал?

— Уже месяца два как.

— И уже так двигаешься? — Он присвистнул, но без насмешки. — А ты, видно, сильный парень. Так что — давай?

— Давай, — сказал я.

Отошел к дереву, прислонил топор к стволу. Вернулся, встал напротив: ноги на ширине плеч, руки опущены. Илья занял стойку — низкую, устойчивую, с прикрытым корпусом. Вес на передней ноге, ладони раскрыты, пальцы чуть согнуты. Не боксерская стойка. Совсем не ударная. Я такого не видел раньше, наверное, никогда.