Топор держал, сжимая рукоять так, что пальцы онемели. Алое пламя вспыхнуло на лезвии, залило металл жаром, осветило пещеру багровым. Я вложил в удар все — вес тела, инерцию прыжка, силу поздних Костей. А направлял меня Дух Зверя, показывающий наилучшую траекторию для атаки.

Время замедлилось. Я видел, как свет от лезвия скользит по белой шерсти, как напрягаются мышцы шеи, пытаясь уйти из-под удара.

Лезвие вошло в основание черепа. Через рукоять, благодаря дарованной Духом Зверя чувствительности, я смог ощутить, как оно проходит через шкуру и мышцы и достигает кости. Почувствовал, как лезвие скребет по позвонкам, как рукоять бьет в ладонь отдачей.

Однако волк не упал.

Он развернулся, и в тесном пространстве пещеры завертелся калейдоскоп хаоса. Для меня, полностью отдавшегося инстинктам и боевому чутью, произошедшее отложилось в памяти лишь яркими вспышками.

Огромная лапа сбивает меня с ног, и я едва успеваю подставить топор, чтобы когти, каждый длиной в мой палец, не разорвали мне бок до кишок.

Клыки распарывают воздух, задевают плечо, оставив обжигающе-горячие полосы сорванной до мяса кожи.

Я падаю на спину, в хвою и кости, черепа подо мной хрустят, острые осколки впиваются в спину, а пасть клацает в сантиметре от лица. Едва успеваю перекатиться через бок, чувствуя резкую вспышку боли в районе лопаток.

Пламя мощным потоком бьет в морду Зверя. Пещеру освещает алая вспышка — жгучая, плотная. Огонь бьет ему в глаза и нос, в раскрытую пасть, но и мне достается из-за неидеального контроля над пламенем, которое опаляет лицо и руки. Волк отшатывается, рычит, мотает головой, пытаясь сбросить огонь.

Я на ногах и бью топором в бок Зверя — туда, где за ребрами прячется гулко бьющееся сердце. Лезвие пробивает шкуру, царапает кости, но этого даже близко недостаточно для смертельной раны. Кажется, мне не удается даже сломать ему хоть одно ребро.

В пещеру врывается Вирр. Выглядящий маленьким на фоне противника, черный волк вскакивает на спину большому белому, впивается клыками в рану на шее, разрывая обнаженную и брызжущую кровью плоть.

Белый клацает зубами, встряхивается всем телом, пытаясь сбросить Вирра, но тот держится мертвой хваткой. Тем не менее белому удается повернуться так, что Вирра, все еще держащего его зубами за шею, впечатывает боком в стену. И он, взвизгнув от боли, разжимает челюсти и падает на пол пещеры.

Я налетаю и бью снова. Все в ту же рану на затылке. Топор пробивает мясо сбоку шеи — я чувствую, как лезвие скребет по черепной коробке.

Лапа волка достает меня. Хруст. Боль вспыхивает в предплечье, проходится по локтю и плечу, бьет в грудь. Я слышу, как кость ломается, как осколки впиваются в мышцы. Рука повисает плетью.