Работал быстро. Сначала прорубил грудную клетку, сердце вырезал осторожно, чтобы не повредить, — огромное, размером с две моих головы, все еще горячее. Потом печень — плотную, темно-красную. Потом мозг. Череп пришлось раскалывать по швам и аккуратно извлекать содержимое.

Треть сердца, печень и половину мозга я положил Вирру. Он не ждал разрешения — бросился, вцепился в печень, рвал зубами, глотал почти не жуя. Из пасти его капала кровь, смешиваясь со слюной, он втягивал куски, не давясь, не останавливаясь.

Я сел рядом, наблюдая, как меняется сила внутри него от поглощения Зверя, которого по всем законам природы Вирр не должен был иметь ни единого шанса отведать.

Это чувствовалось кожей. Не духовным зрением, а чем-то более глубоким — тем, что поселилось в голове после того укуса. Его аура уплотнялась, становилась тяжелее, опаснее.

Внешне он не изменился — не вырос, не оброс новой шерстью. Но когда поднял голову, облизав окровавленную морду, в его глазах было что-то новое. Какое-то иное сияние.

Средний Рост Духа. Меньше чем за год Вирр достиг уровня, до которого Звери в дикой природе развиваются подчас десятилетиями. Теперь его сила уже была сопоставима со средним Сердцем, или даже со слабеньким поздним. Хотя в окружении элиты дворянских родов не стоило рассчитывать на то, что кто-то запорет прорыв или недостаточно стабилизирует новую стадию, так что против сильных участников экзамена вроде Катерины Вирру выходить было еще все-таки рано.

В любом случае Вирр достиг уровня, сравнимого с лучшими кандидатами на поступление в Вязьму, и это поразительный результат. А дальше была моя очередь.

Мозг белого волка — сероватая масса, влажная, пахнущая железом. Я оторвал кусок, положил в рот, проглотил. Потом еще. Еще.

Вкус был отвратительным — горьким, соленым, с привкусом крови, которая скатывалась по горлу, вызывая спазмы. Но я уже более-менее привык, а потому жевал не останавливаясь.

Энергия ударила почти мгновенно. Но не как в прошлый раз, когда Камень Духа лиса едва не разорвал меня изнутри, выжигая вены, заставляя тело корчиться в судорогах. Эта была другой — плотной, концентрированной, но подконтрольной.

Используя ее, быстро прошел все позиции четвертой главы до двадцать третьей и наконец приступил к двадцать четвертой. Она тут же начала впитываться в кости, как вода в сухую землю, заполняя каждую трещину, каждую пору.

Я закрыл глаза, сосредоточился на процессе взрывной закалки. Чувствовал, как уплотняются позвонки, как тяжелеют ребра, как черепная коробка становится монолитом, а кости таза, плеч, ключиц наливаются тяжестью, тянут к земле.