Я уже видела эти глаза раньше.

Я помнила их по своим кошмарам.

Но сейчас, когда они светились, пристально глядя на меня, я не чувствовала страха.

Я чувствовала жар.

Он сжал руку в кулак и хрустнул костяшками, что привлекло моё внимание к татуировкам, покрывающим его пальцы. Я задумалась, где ещё на его теле были татуировки, мысленно прослеживая их узоры по торсу и под резинкой спортивных штанов. Он шагнул ко мне, заставляя почувствовать себя загнанной в угол дичью, зажатой между двумя свирепыми хищниками, без возможности к бегству. У меня кружилась голова, я была дезориентирована и цеплялась за Райкера, который всё ещё нежно поглаживал меня, подпитывая моё возбуждение.

Тёплый запах корицы Райкера окутывал всю мою кожу, смешиваясь в воздухе с новым — дымно-хвойным ароматом. Талон пах как горящий лес — обугленно, но в то же время свежо и бодряще. Это был запах, сотканный из противоречий.

Рука Райкера снова поползла вниз и оказалась опасно близко к поясу моих джинсов. Пронзительные глаза Талона неотрывно следили за тем, как она движется под моим свитером.

Я оглядела комнату, внезапно заметив следы на стенах, полу и даже на потолке — они выглядели так, словно какое-то животное скреблось, пытаясь выбраться. До меня дошло, что эти следы, должно быть, оставила обращённая форма Талона. Сначала моё сердце бешено забилось от страха, но затем эмоции сменились жалостью. Неужели они заперли его в этой комнате, тестируя на нём седативные, пока он пытался выбраться? Были ли мы с ним похожи — пленники против своей воли? Были ли мы оба узниками, каждый по-своему?

— Роуэн, Талон пропустил всё веселье, которое было у нас в последние несколько дней. Ему тут было одиноко совсем одному. Ведь так, Тэлли? — спросил Райкер, слегка приподняв мой свитер и обнажив дразнящую полоску кожи над поясом.

— Да, мне было одиноко, Райкер, — ответил Талон тем же ровным, спокойным голосом, что и раньше. Возможно, его голос и звучал подконтрольно, но в его тёмных глазах сверкала первобытная, необузданная жажда.

Теперь он был так близко — достаточно близко, чтобы протянуть руку и дотронуться до меня. Они зажали меня между собой. Я повернула голову, посмотрев на стекло, безмолвно умоляя Кейда, находящегося по ту сторону, выпустить меня из комнаты. Но я знала, что он этого не сделает.

Вскоре после того, как мы вошли в комнату, до меня дошло, что мужчины всё это спланировали. Кровать посреди комнаты, Райкер, оставивший меня неудовлетворённой в коридоре, и тот факт, что доктор Золкос так поспешно ретировался — всё это привело меня к такому выводу.