Он был абсолютно бесхребетным — жалким и ничтожным подобием мужчины и друга. Я был рад, что он собственноручно рушит их отношения, и мне больше никогда не придётся о нём слышать. Я задался вопросом, смогу ли я отправить его в колонии так, чтобы Роуэн об этом не узнала. Может, после этого она сама мне позволит, чёрт, сама захочет этого…

— Всё нормально. Я понимаю, — прошептала она, глядя себе на колени, пока по её щекам беззвучно текли слёзы. Кровь отхлынула от её лица, и было ясно, что их разговор подошёл к концу.

— Ладно, время вышло. Пойдём, Алекс, — сказал я, поднимаясь с дивана и направляясь к нему, чтобы вышвырнуть этого мудака с базы.

— Прости, Роуэн, мне правда очень жаль, — бросил он, подбирая своё пальто и направляясь к выходу, ни разу не оглянувшись.

Она так и не подняла глаз от колен, и я знал: в ту же секунду, как дверь за мной закроется, она будет безутешна. Я постараюсь вышвырнуть его отсюда как можно быстрее, чтобы вернуться и утешить её.

Может, теперь она поймёт, что её место здесь, с нами, и это поможет ей отпустить свою прошлую жизнь. Я знал, что Алекс оказал мне услугу, разорвав с ней связи, но всё равно грубо вытолкнул его из лифта и предупредил, чтобы он больше никогда с ней не связывался; я был в ярости от того, что он ранил её чувства и довёл до слёз.

Я помчался обратно в общагу, горя желанием вернуться к Роуэн. Когда я добрался до двери, провёл картой и открыл её, мои глаза сразу метнулись к столу, ожидая увидеть её там, где я её оставил, но он был пуст.

Я сделал пару шагов вперёд, осматривая комнату в её поисках, когда что-то просвистело мимо моей головы, едва не задев лицо, и со звоном разбилось о стену. Я посмотрел на осколки кофейной кружки, разлетевшиеся по полу, когда из коридора, услышав шум, вышел Талон.

— Что это за грохот? Что-то…

Он осёкся, глядя в слепую для меня зону кухни. Я обернулся, чтобы посмотреть, что привлекло его внимание, как раз в тот момент, когда в воздухе пролетел ещё один предмет, едва не задев моё плечо, и с громким треском разбился о стену.

Заебись, ещё одна кружка.

Роуэн стояла посреди кухни, красная от ярости.

Я ожидал, что она будет в печали после визита Алекса, но, очевидно, она молниеносно миновала все «пять стадий принятия горя» и теперь находилась на стадии «гнев». Она достала из шкафа кофейные кружки, миски и стаканы и аккуратно выстроила их в ряд на столешнице.

Она потянулась за стаканом.

— Роуэн, даже не думай, — сказал я, подняв руку.

— Хм-м, я подумала об этом, и знаешь, что я думаю, Кейд? Я думаю, что ненавижу тебя! — закричала она, метнув снаряд прямо мне в голову.