Они собирались передать меня прямо в руки Кейда. Я содрогнулась при мысли о том, что он сделает, когда узнает о моей попытке побега. Я почувствовала слабость и головокружение. Моя температура стремительно росла, несмотря на недавно принятый тайленол, а в голове стучало.

— Подожди, Джейден, — сказал рыжий, твердо преграждая путь и упираясь рукой в грудь своего товарища. — Давай притормозим и все обдумаем.

— О чем тут думать, Финн? — скептически спросил второй солдат.

Финн зажал прядь моих волос между указательным и большим пальцами, поднес к носу и глубоко вдохнул мой запах.

— Ее запах еще не изменился. Она все еще пахнет просто божественно, а значит, они еще не все ее пометили и не спарились с ней до конца, — сказал он, предлагая прядь моих волос другому мужчине.

— И что с того? — спросил тот, беря предложенное и втягивая воздух.

— Подумай сам, Джейден. Технически она еще не принадлежит им. Военный закон Арки гласит, что если стая ловит омегу-дезертира, она присоединяется к той стае, которая ее поймала. Технически, она прямо сейчас пытается дезертировать, а мы ее только что нашли. У Кейда, Райкера, Киллиана и Талона был шанс пометить ее и спариться с ней. Они не довели дело до конца, и вот она, крадется от них под покровом ночи. Очевидно, что ей нужна более сильная стая, чтобы дисциплинировать ее и заставить вести себя хорошо. Будь я на их месте, я бы держал ее прикованной к кровати, пока не закончится ее дрессировка.

Его жестокость обдала меня ледяным ужасом.

Неужели он действительно предлагал то, о чем я подумала?

Он продолжил строить планы, игнорируя выражение ужаса, исказившее мое лицо. — У нас маленькая стая; нас всего двое. Мы можем быстро ее пометить и спариться с ней. Как только ее запах изменится, они больше не будут в ней заинтересованы.

Он внимательно изучил мою шею, отклеив уголок пластыря, скрывавшего метку Киллиана. Киллиан не обрадуется, когда узнает, что Финн прикасался к ней. Он, наверное, изобьет его до кровавого месива. Эта часть меня была для него священной. Даже остальные члены его стаи знали, что лучше к ней не приближаться.

Лицо Финна исказилось в гримасе от жуткого вида раны, прежде чем он продолжил. — Они ее хорошенько приложили, но для верности мы можем укусить прямо поверх их меток. Они еще даже не начали заживать.

Они переглянулись, их глаза встретились в молчаливом согласии, прежде чем их плотоядные взгляды обратились ко мне, ощупывая мою плоть и горя голодом. Выражение их лиц могло бы пробудить во мне желание, если бы оно принадлежало кому-то из моих альф. Но исходящее от этих мужчин, оно вызывало лишь холодный, всепоглощающий страх.