— Шевелись. Сейчас же, — было всем, что ответил Джейден.

Его голос был тихим и безапелляционным, когда он потащил меня к двери подвала в самом низу лестницы. Позади нас шел Финн со зловещим блеском в глазах. Он буквально вибрировал от злого умысла.

Всякий раз, когда я смотрела документалки о реальных преступлениях, офицеры во время интервью всегда говорили: «Никогда не позволяйте им увести вас во вторую локацию».

Я знала, что если они проведут меня через эту дверь и вниз по ступеням в подвал, пути назад уже не будет. Никто меня не спасет, и моя судьба будет предрешена. Но не имея выбора, я спускалась, и каждый шаг был эхом сожаления, навстречу той судьбе, которую я так по-глупому сплела для себя сама.

Когда мы наконец добрались до низа лестницы, перед нами развернулся длинный темный коридор. Двери стояли вдоль него, как часовые, а вдалеке над головой мигала и гудела люминесцентная лампа, отбрасывая резкие тени, пляшущие на стенах. Зловещее предчувствие скрутило живот, и каждый шаг давался так, словно к моим ногам привязали свинцовые гири. Джейден до боли крепко сжимал мой бицепс, время от времени подталкивая меня в поясницу, когда я замедляла шаг.

— Куда мы идем? — спросил его Финн.

— Не знаю. Дергай двери. Найди какое-нибудь незапертое и тихое место.

Рыжий отправился на поиски незапертой двери. Он дернул несколько ручек, пока наконец одна не щелкнула и дверь не распахнулась. Рядом с ней висела табличка «Склад 083», из чего я сделала вывод, что это подсобка.

Переступив порог, я замерла. Вид нескольких грязных старых матрасов и разобранных деталей мебели ударил по мне, как тревожный набат. Новая холодная волна страха поднялась внутри меня, и слезы беззвучно потекли из уголков глаз.

— Как идеально. Теперь нам не придется трахать ее на полу, — сказал Финн, отодвигая детали мебели в сторону и переворачивая один из запятнанных матрасов на только что освобожденный участок бетонного пола. Он также подтащил сломанное кривое офисное кресло к краю матраса.

Джейден отпустил мою руку, толкнув меня вперед в центр комнаты. — Посмотрим, с чем мы имеем дело, Омега. Раздевайся и ложись на матрас, — бездушно бросил он, игнорируя слезы, которые теперь беспрепятственно текли по моему лицу. В его голосе не было ни капли сочувствия. Когда я замешкалась, его терпение лопнуло.

— РАЗДЕВАЙСЯ! — гавкнул он; его голос хлестнул, как кнут, а изо рта брызнула слюна.

Я попыталась подавить рыдания, зная, что они не купят мне ни пощады, ни сострадания. Эти мужчины были невосприимчивы к моему тяжелому положению, глухи к безмолвным крикам моего отчаяния и абсолютно равнодушны к моим страданиям.