Да, на бумаге я была бетой, у меня были настоящие ID и свидетельство о рождении, но это не значило, что я в безопасности. Я не могла позволить никому, особенно ему, присматриваться ко мне слишком внимательно. Были вещи, которые я не могла скрывать вечно: мой нелегальный сад, мой запах и мою физиологию.

К тому же я начала экономить подавители из-за нехватки ингредиентов, и мой естественный запах становился всё сильнее, а инстинкты омеги давили всё жёстче. В моей броне определённо зияли бреши, которые делали разоблачение возможным.

Я подумывала о том, чтобы слиться с выступления, притворившись больной и умоляя Малкольма всё отменить, чтобы он мог отвезти меня домой. Найти попутку до Ничейной земли, особенно туда, где я жила, сейчас было просто нереально. Город оживал, и любой водитель жаждал нажиться на клиентах, развозя их от одного клуба, бара или борделя к другому. Я также знала, что Харпер закатит истерику. Но настоящая причина, по которой я не могла сбежать, заключалась в том, что мне до чёртиков нужны были деньги с этого концерта. Как и всем остальным. Мы все сидели на мели.

Ингредиенты для моих подавителей становились всё дороже, и их было всё труднее достать. Отчасти поэтому я стала принимать таблетки через день, а не каждый день. Я дополняла действие лекарств своим цветочным лосьоном, пытаясь скрыть истинный запах. В те дни, когда я не пила таблетки — а сегодня был как раз такой день — он становился сильнее. Я подумала о том, чтобы намазаться лосьоном ещё гуще, но меня уже тошнило от его резкой вони.

Моё тело, вероятно, тоже испытывало ломку, что только усиливало тошноту. Моя зависимость от подавителей сформировалась за десять лет приёма. Они настолько сильно изменили мою физиологию, что, когда я их не принимала, на меня обрушивался целый букет ублюдских побочных эффектов, которые делали меня ещё более решительной никогда не прекращать их пить. Приливы жара, мигрени, чувствительность к яркому свету и грубым текстурам, тупая боль в животе и между ног были самыми худшими из симптомов. Если бы я перестала принимать их на достаточно долгий срок, у меня бы началась течка, которую мне, к счастью, ни разу не довелось испытать.

Машина дёрнулась и остановилась, и я поняла, что мы наконец-то приехали «У Рози». Малкольм подогнал фургон к заднему входу, чтобы парни могли выгрузить тяжёлое оборудование. Мы с Лили помогли перенести несколько инструментов и усилителей, а вот Харпер вообще испарилась, заявив, что ей нужно «освежиться» в туалете.

— Мы сами закончим с разгрузкой, если вы с Лили тоже хотите освежиться, — сказал Алекс.