Альфы ожидали подчинения. Они жаждали его, и почти все им это давали. Особенно беты, которые тёрлись вокруг альфа-бара, пуская слюни в ожидании перепихона. Эти женщины были особенно подобострастны, пытаясь заманить альфу в пару.

Папа учил меня никогда не провоцировать альф и не дерзить им. Он говорил, что они воспринимают это как вызов, что это привлекает их внимание и заставляет желать доказать своё превосходство.

Проблема заключалась в том, что моё воспитание не научило меня покорности или раболепию. Отец вырастил меня так, чтобы я говорила то, что хочу сказать. Всю свою жизнь я была вольна делать то, что мне заблагорассудится, включая мои маленькие хобби, которые не давали мне заскучать, пока я жила одна в лесу.

В число этих хобби входили игра на гитаре, пение, рисование и чтение. Я также сама делала мыло, лосьоны, подавители и готовила из овощей и фруктов со своего огорода. Не сказать, чтобы очень хорошо, но я хотя бы пыталась. Пару раз я пробовала новые рецепты, которые в итоге отправлялись в мусорку, а не в мой желудок. Ещё я пыталась научиться вязать крючком, но мои пальцы всегда казались непослушными и неуклюжими, когда держали инструмент. Редко встречалось ремесло, которое я не могла бы освоить, и вязание крючком стало одним из них.

В основном я делала то, что хотела, учась и пробуя что-то новое. Я не забивала себе голову тем, что делают все остальные омеги. Мне не нужно было беспокоиться о своих течках, гнездовании, спаривании или поиске стаи. Моей целью не было размножение и рождение новых щенков альф и омег на корм Военной машине Арки. И моей целью уж точно не было ублажать мужчин, особенно альф.

Я слишком сильно привязалась к возможности делать то, что мне хочется.

Никто не указывал мне, что делать.

В своём лесном оазисе я расцвела. Однако жизнь в изоляции поставила меня в невыгодное положение: я оторвалась от норм социального взаимодействия между различными статусами, из-за чего мне порой было трудно притворяться бетой. Отчасти поэтому я и избегала альф. Я была не слишком убедительна в роли «хорошей девочки». Эта маскировка помогала мне сливаться с толпой других пускающих слюни бет, которые млели от внимания альф.

Я пыталась сыграть эту роль, когда солдат заставил меня выйти из машины, но боялась, что он мог заметить то мимолётное выражение неповиновения, которое проскользнуло на моём лице, когда он коснулся меня без моего разрешения. Не поймите меня неправильно: мысль о том, что меня поймают, до смерти пугала. Моя тревога зашкаливала, а паническая атака прорывалась наружу. Но когда он дотронулся до меня, всё это растаяло, и внезапно я просто охуеть как разозлилась. Но я проебалась, потому что теперь он казался чересчур заинтересованным во мне, судя по бугру у него в штанах.