Она отшатнулась, её тело дрожало. — Пожалуйста, не забирайте меня… Папа! Пожалуйста, не дай им меня забрать!

Эти слова ударили меня, как удар под дых. В горле встал ком.

— Роуэн, — повторил я, на этот раз твёрже. — Это сон. Тебе нужно проснуться.

Всё ещё никакого ответа. Только новые крики, новые беспомощные мольбы.

На этот раз я повысил голос — не от злости, а от настоятельной необходимости.

— Роуэн! Проснись! Ты в безопасности. Я рядом.

Её глаза внезапно распахнулись — дикие и расфокусированные, словно она не была уверена, что реально, а что нет. Её грудь вздымалась от поверхностных вдохов, и на мгновение она просто уставилась на меня, как будто вообще не узнавала.

Затем она ахнула, подавилась всхлипом и потянулась ко мне.

— Я с тобой, — снова произнёс я, теперь мягче, притягивая её в свои объятия.

— Мужчина с жёлтыми глазами… он пытался меня забрать. Мой папа…

Она говорила в панике, её голос срывался, пока она пыталась распутать фрагменты своего кошмара. Страх цеплялся за каждый её слог, её глаза были широко раскрыты и расфокусированы, словно она всё ещё застряла где-то между кошмаром и пробуждением.

Я молчал. Не было нужды спрашивать, кого она имела в виду. Я и так знал.

Талон.

Она видела его возле бара. Райкер сказал мне, что он был последним, кого она увидела перед тем, как подействовал транквилизатор. Он сказал, что выражение её лица было чистым, нефильтрованным первобытным ужасом.

Конечно, она была напугана.

Талон был не таким, как мы.

В нём было что-то хищное, что-то отталкивающее, что не могло скрыть никакое обаяние или тщательная сдержанность. Жёлтое свечение его глаз выдавало в нём нечто иное, нежели просто человека.

Неестественное.

Животное.

Как бы тщательно он ни пытался выстроить свой фасад контроля, она видела его насквозь.

И то, что она увидела, привело её в ужас.

Я тихо замурчал, пытаясь урегулировать её эмоции.

— Я хочу домой, — выдавила Роуэн; её голос сорвался за секунду до того, как хлынули рыдания.

Звук её плача ударил по мне сильнее, чем я ожидал. Осколок вины полоснул меня изнутри. Чувство было острым, нежеланным и чужеродным. Я затолкал его поглубже, похоронив под слоями отработанного самоконтроля. Сейчас для этого не было места.

В конце концов, Роуэн придёт в норму.

Ей просто нужно было время. Режим. Безопасность. И периодические наказания для корректировки поведения.

По крайней мере, так я себе говорил. Она пережила слишком много и слишком быстро. Роуэн вырвали из всего привычного, швырнули в мир, которого она не понимала. У неё не было ни единого шанса всё это осмыслить.